— Она хочет, чтобы мы… почувствовали, — неуверенно сказала я. — Чтобы мы не просто механически сортировали, а попытались проникнуться.
— О боже, — закатила глаза Тамара. — Теперь еще и проникаться. Я думала, мы просто будем раскладывать фотки по коробкам. А тут целый театр одного актера.
— Мне это напоминает тимбилдинг, который у нас устраивает HR-отдел, — мрачно заметил Сергей. — Только там мы из спагетти и скотча башни строим, а здесь — из семейного хлама иллюзии близости. Ладно. Раз надо, значит надо. Где остальные фото?
Он прошелся взглядом по комнате и увидел большую стопку с фотографиями, аккуратно поставленную мной вчера на тумбу.
— Тамара, — он обернулся к ней. — Принеси-ка фото, что ты утащила к себе вчера. Без этого наш «дух» будет неполным.
Тамара вспыхнула:
— Я не утащила! Я взяла для ознакомления!
— Ознакомления втихаря, пока мы спим? Ну-ка, неси сюда, это общественное достояние.
Они снова стояли друг напротив друга. Я вздохнула и пошла на кухню за чаем. Тамара, фыркнув, поплелась в свою комнату.
Через пять минут мы втроем сидели за большим обеденным столом. Перед нами лежала груда фотографий и три кружки с чаем, который стремительно остывал, потому что никто не пил. Мы избегали смотреть друг на друга, уставившись в разложенные снимки, как гадалки на таро.
— Ну, и как определять «дух»? — прервал молчание Сергей. — Голосование? Или у кого-то есть особое чутье? Василиса, ты у нас медиум, тебе и карты в руки.
— Давайте просто… будем смотреть, — предложила я. — Брать по одной и… делиться ощущениями.
— Ощущениями, — передразнил меня Сергей, но все же потянулся к стопке и взял первый попавшийся снимок. — Окей. Вот, к примеру. Молодая мама, лет двадцати, на каком-то курорте. Пальмы, море. Улыбается. Ощущение — беззаботная юность. Дух курортного романа. Устраивает?
Он швырнул фотографию на середину стола. На ней действительно была бабушка, незнакомая мне, задорная, загорелая, в купальнике, который сейчас назвали бы винтажным.
— Это не самая старая, — заметила Тамара, ехидно. — У меня вот есть фото ее выпускного из школы. Вот это вот дух юности и надежд, — она с триумфом положила на стол другую фотографию, где Ангелина-девушка в белом фартуке и с бантами стояла с букетом скромных астр.
— Выпускной — это уже конец, — не сдавался Сергей. — А вот это… — он порылся в коробке и вытащил еще один снимок, — …вот это, по-моему, раньше. Деревня, какая-то изба, бабушка ребенком, лет пяти, с каким-то стариком. Дух послевоенной разрухи, самый что ни на есть корневой.
— Это не она, — вдруг сказала я. Они оба посмотрели на меня. — Это… это ее двоюродная сестра, Зоя. Бабушка показывала мне. А это их дед.
Наступила неловкая пауза. Мы втроем смотрели на фотографию незнакомой девочки, и я вдруг почувствовала странную связь с людьми, которых никогда не знала.
— Ну, тогда твой ход, знаток, — сдался Сергей, откидываясь на стуле. — Ищи свой «дух».
Я медленно перебирала фотографии. Мои пальцы скользили по шероховатой поверхности, по волнистым краям, по надписям на обороте, выведенным чернилами, которые уже выцвели. Я отбрасывала цветные, яркие, отбирая самые простые, даже грубые, черно-белые. И вдруг мои пальцы наткнулись на одну. Небольшую, квадратную, с потрескавшимся уголком. Я вытащила ее.
На снимке были они. Молодые. Очень молодые. Бабушка Ангелина и дед Николай стояли на фоне какой-то стены, оба в простой, немодной одежде. Он — в гимнастерке, она — в светлом платье в горошек, с кружевным воротничком. Они не обнимались, не смотрели друг на друга, они смотрели прямо в объектив и улыбались, но улыбки их были какими-то… робкими, неуверенными. В их глазах читалось не безумное счастье, а скорее удивление. Удивление тем, что они вместе, что это вообще происходит.
— Вот, — прошептала я, кладя фотографию в центр стола. — Вот она. Самая первая глава.
Сергей и Тамара наклонились, чтобы рассмотреть.
— Это свадьба?
— Нет, — покачала головой я. — Они поженились позже. Это… это одна из первых их фотографий вместе.
Мы втроем уставились на фото. У них на лицах было столько надежды, столько света. Они были красивыми. Дед Коля — высокий, статный, с ясным, открытым взглядом. Бабушка — хрупкая, с тонкими чертами лица и густыми, темными волосами, уложенными в скромную прическу.