Я первая нарушила молчание. Слабый, сдавленный звук вырвался у меня из горла. Не то смех, не то рыдание. Это было гениально. Жестоко, безумно, но гениально. Бабушка знала, знала, что только так, только загнав нас в угол финансовой необходимости, она может заставить сделать то, чего мы никогда бы не совершили добровольно. Услышать друг друга. Увидеть друг друга. Увидеть себя.
— Это… это черный шантаж! — прошептала Тамара, она была бледной, — Мама не имела права!
— Имела, — безжалостно констатировал Сергей. Он снова сел, сгорбившись, и уставился в пол. Его лицо стало серым, усталым, — Она была в здравом уме и твердой памяти. Завещание составлено по всем правилам. Оспаривать его — деньги на ветер. Юристы сожрут кучу бабла, а результат нулевой. Она все продумала.
— Значит, мы должны… должны жить здесь? Вместе? — голос Тамары дрожал от невысказанной ярости и унижения. — Как… как коммуналка какая-то? И копаться в ее старом хламе?
— Именно так, — подтвердила нотариус. Она сложила бумаги и аккуратно убрала их в папку. Ее миссия была завершена. — Я оставлю вам копию завещания для ознакомления. Также я назначу ответственной хранителя архива — Василису Игоревну.
Все взгляды устремились на меня.
— Поздравляю, племянница, — с горькой усмешкой бросил Сергей. — Теперь ты главная по бабушкиному хламу.
— Я не просила этого! — вырвалось у меня.
— Но ты этого хотела, да? — встряла Тамара, ее голос зазвенел ядовитыми нотками. — Ты одна здесь была последний месяц. Наверняка уже все просмотрела, отложила себе что-то ценное. А теперь будешь над нами надзирать?
— Да заткнись ты наконец! — неожиданно для себя крикнула я. Меня затрясло. — Я ничего не откладывала! Я так же, как и вы, в шоке! Но если вы не заметили, бабушка загнала в ловушку всех нас! Включая меня!
Мой крик отрезвил их. Они умолкли, отводя взгляды.
Нотариус поднялась.
— Мне пора. Вопросы есть?
Вопросов не было.
Она кивнула, положила свою визитку на стол и направилась к выходу.
— Удачи вам. Ангелина Петровна была… исключительной женщиной. Своеобразной. — И с этими словами она вышла, оставив нас втроем.
Первым взорвался Сергей. Он вскочил, с силой пнул ножку дивана.
— Да что это такое, а? Она что, решила из гроба нами поуправлять? Устроить нам терапию? Семейный детский лагерь «Воспоминание»?
— Она решила нас унизить! — всхлипнула Тамара, — Решила доказать, что мы бездарные, жадные эгоисты! Что мы не сможем! Ну что ж, посмотрим! Я не позволю ей выиграть с того света!
— Ты о чем? — устало спросил Сергей. — Какую победу? Мы либо делаем, что она сказала и получаем квартиру, либо идем лесом. Других вариантов нет.
— Я ненавижу ее! — выдохнула Тамара, и в ее словах была такая искренняя, накопленная годами боль, что мне стало не по себе. — Всегда эти игры, эти тайны, эти вечные упреки молча… И даже после смерти она не может просто отдать то, что по праву наше!
— По какому праву? — тихо спросила я.
Они оба посмотрели на меня.
— Что? — нахмурилась Тамара.
— По какому праву это наше? — голос мой окреп. Спокойствие плавно накатывало, — Мы ничего для этого не сделали. Мы не заработали это. Мы просто родились в этой семье. И то, как мы себя в ней вели, даже не близко к идеальности. Может… может, она просто хочет, чтобы пришло осознание? Чтобы мы что-то почувствовали?
— Боже, она уже заразилась ее безумием, — покачал головой Сергей. — Ладно. Решайте. Я в игре. Деньги есть деньги. Я не могу позволить себе просто так выбросить на ветер несколько миллионов. Даже ради принципа.
Тамара закусила губу.
— Я… мне нужно на работе предупредить. Взять отпуск за свой счет и вещи собрать — прошептала она, уже составляя в уме список дел.
— Значит, порешили, — резюмировал Сергей. — Мы одна большая счастливая семья на неопределенный срок. Просто блеск.
Он тяжело вздохнул и потянулся за телефоном. — Мне тоже надо звонить, проект на удаленку перевести. Благо, у мамы интернет есть. Спасибо хоть на этом.
Я сидела, смотрела на них и мне было одновременно и горько, и странно спокойно.