Катастрофа. Надо выйти туда, пока все не полетело к чертям. Хани развернулась и вместе с Патриком и прочими работниками выскочила на улицу.
Кристофер подбежал к сыну старика Дона и фотографу из его газеты.
– Никакой прессы! – заорал менеджер, панически размахивая руками, но потом заговорил тоном поддерживающего порядок полицейского: – Не на что здесь смотреть, джентльмены. Прошу вас уйти.
Он попытался оттеснить фотографа обратно в его фургон, хотя парень уже почти вышел.
– А ну брысь, долговязый, – ухмыльнулся фотограф и резко распахнул дверь шире, отчего Кристофер шмякнулся на тротуар к веселью быстро собравшейся толпы. Репортер щелкнул камерой и протянул упавшему руку: – Без обид.
Однако Кристофер проигнорировал предложенную помощь и встал сам.
Хани подошла к Мими, наклонилась к ней и спросила:
– Ты как? Нормально?
Все-таки подруга уже отметила восьмидесятый день рождения, а сейчас стояла прикованная к ограде.
– Лучше не бывает! – крикнула Мими, явно наслаждаясь ситуацией.
Все протестующие надели длинные белые футболки со слоганами «Спасите наш дом!» или «На помощь! В девяносто – и без дома!». Старик Дон, по-прежнему чинно евший свой ланч, гордо нацепил все медали.
– Когда вы успели подготовиться? – спросила Хани, обводя рукой футболки и расставленные позади резидентов плакаты.
– О, мы знали, что рано или поздно этот день придет, Хани. Мое поколение пережило войну. Мы привыкли готовиться к худшему.
В другом конце строя Билли Боббисокс взял куски ярко-синей водосточной трубы и поясную сумку и закатал рукава рубашки так, что стал походить на пожилую рок-звезду. Его седая челка торчала гордо как никогда. С подачи Билли резиденты начали скандировать «Нас не согнать».
Кристофер бегал вдоль тротуара, пытаясь то тут, то там отвязать кого-то из протестующих. В одном месте он схлопотал костылем, а в другом заработал пронзительный вопль «ой, он меня ударил!» от дамы, которую и тронуть не успел.
Сердито зыркнув на бунтовщиков, Кристофер решил изменить тактику. За оградой стоял низкий каменный блок с табличкой, на которой было выбито название дома. Кристофер забрался на этот блок, чтобы придать себе важный вид. На несколько секунд сработало – собравшаяся толпа затихла.
– Дамы и господа, – начал менеджер, грубо встав спиной к прикованным резидентам и придерживая рукой свой зачес. – Простите нас за доставленное беспокойство, я понимаю, насколько это неуместно. Общий возраст этой группы людей – свыше восьмисот лет. Ужасно стыдно, но надеюсь, они не понимают, что делают.
Горе-оратора забукали и зашикали, а Хани почувствовала, как закипает.
– Мисс Джонс, – обратился к ней Кристофер. – Будьте добры, помогите мне отцепить этих людей. Они сбиты с толку, им пора обедать.
– Кто их накормит, я-то здесь! – крикнул Патрик в заляпанном томатной пастой фартуке.
Фотограф бегал вокруг, стараясь запечатлеть сцену со всех ракурсов.
– Ничего мы не сбиты с толку! – рявкнул Билли. – Мы вне себя! Это место – наш дом, и, похоже, всем плевать, что нас выкидывают на улицу!
Ухмылка сползла с лица Кристофера. Когда толпа согласно загудела, поддерживая резидентов, он замахал руками так, словно сажал самолет.
– Как вам хорошо известно, к рассмотрению данного вопроса подошли со всем вниманием, – громко обратился менеджер к Билли. – Но подобное происходит каждый день. Боюсь, так устроен современный мир. А теперь, если не ошибаюсь, вам пора принимать лекарства. Пройдемте в помещение и забудем об этой глупой выходке.
– Черта с два! – крикнула Мими, гремя пушистыми наручниками. – Я никуда не пойду!
Кристофер грубо рассмеялся и пожал плечами.
– Отдавайте ключи от наручников, Мириам.
– Она б отдала, да руки заняты, приятель, – крикнул Билли. Толпа рассмеялась, а Кристофер еще больше разозлился. – В любом случае, у нее нет ключей. – Билли широко ухмыльнулся, явно довольный собой.
– Я так понимаю, ключи у вас? – Кристофер осмотрел его и остановил взгляд на сумке-поясе.
Но только потянулся ее открыть, как путь ему заступили Хани и Патрик, которому тоже не нравилось, как босс обращается с резидентами.
– Даже не думай, болван. – Шотландский акцент повара стал еще заметнее. – Пальцем кого из них тронешь, и я тебе башку размозжу!
Пока они ругались, Билли наклонился к Хани и прошептал:
– Возьми ключ.
Действуя на ощупь за спиной, она расстегнула молнию, нашла маленький ключик и закрыла сумку. Вдруг кто-то запел.
Чистый голос, чуть дрожа от волнения, начал выводить первый куплет «О, благодать» (христианский гимн – прим.пер.). Все притихли, а у Хани в горле встал комок. Она обернулась, чтобы выяснить, кто же поет.
Люсиль. Прижав руку к часто бьющемуся сердцу, Хани слушала, как голос подруги набирает силу, словно у прекрасной хрупкой птицы. Когда она завела второй куплет, мотив подхватил мужской баритон. Старик Дон. Со слезами на щеках Хани слушала идеальный дуэт, и, судя по реакции толпы, не ее одну тронул импровизированный номер.