Глаза Мими сияли чистой гордостью. Когда Люсиль и Дон допели, слушатели разразились бурной овацией.
Сбитый с толку Кристофер, чуя, что вот-вот проиграет, сложил ладони рупором у рта:
– Хватит! Все в дом. Живо! – Он огляделся, выискивая Хани. – Мисс Джонс, сейчас же помогите мне отстегнуть этих людей. Они замерзли, бредят, и им всем нужно вздремнуть.
Хани неверяще уставилась на Кристофера. Как этот субъект мог заведовать домом престарелых, если совершенно их не уважал? Она отступила назад и медленно покачала головой.
– Нет. Я не помогу тебе. – Хани на ходу ободряюще сжала плечо Люсиль: – Умница.
Дойдя до Мими, она поцеловала ту в сморщенную щеку и прошептала, мол, ключи у нее в кармане джинсов. А затем, внутренне дрожа от страха, взобралась на камень, где недавно стоял Кристофер.
– Я не стану помогать тебе глушить голоса резидентов дома или сводить на нет усилия этих чудесных смелых людей. Думаешь, они собрались здесь просто тебя позлить? Что ты видишь, глядя на них, Кристофер? Кучку стариков, которых ты можешь выкинуть и которыми помыкаешь, точно школьниками? У Билли нет ключей от наручников Мими. Они у меня. – Хани вытащила ключ, и тот заблестел на солнце.
Кристофер сорвался и, не думая, кинулся на нее. Хани сунула ключ в единственное место, куда он не мог добраться – себе в рот, и сглотнула. Менеджер вытаращил глаза. Толпа разразилась одобрительными криками, и гордость за резидентов разгорелась в груди Хани.
– Что ты вообще знаешь об этих людях? Возьмем Дона. – Она ободряюще улыбнулась старику, который поднял дрожащую руку и помахал толпе. – Уверена, Дон не обидится, если я назову его старейшим резидентом дома. Он двадцать лет тут прожил. Двадцать лет. А что ты про него знаешь, кроме того, что иногда его коляска царапает краску на стенах в коридоре?
Хани сто раз слышала жалобы Кристофера, как дорого обходится ремонт из-за Дона.
– Посмотри на его медали. В войну он был летчиком, лейтенантом, храбрым солдатом, сражавшимся за короля и страну. – Под аплодисменты Дон чуть склонил голову, прижав руку к покрытой наградами груди. – У каждого из этих людей своя история. Взгляни на Мими и Люсиль. Ты держишь их за двух чокнутых старух, но глубоко ошибаешься. Они блестящие полные жизни женщины, которые заслуживают уважения. Обе были в Женской земледельческой армии, во время войны их ферма кормила всех соседей, и теперь они каждый день помогают мне в магазине.
Люсиль улыбнулась сквозь слезы, а Мими кивнула. Хани невольно вспомнила ее недавние слова об их поколении.
– Вы правильно сказали, что им в общей сложности восемь сотен лет. Но это повод не для насмешек, а для гордости. Восемьсот лет опыта, жертв и тяжелого труда. Восемьсот лет любви, горя и утрат. И я не позволю сегодня преуменьшить их поступок.
Хани оглядела прикованных резидентов, понимая, что со стороны напоминает политика на предвыборном выступлении, но все равно заставила себя продолжить.
– Да, они выглядят странно. Да, их фото на первой странице газеты может вызвать у кого-то смех. Но причина, по которой они это совершили, вовсе не смешная. Эти люди здесь, потому что напуганы. Тут не только магазин, но и их дом, их надежное убежище, и они не хотят уходить. Почему их прогоняют? Разве нормально пугать стариков? Это нечестно и неправильно, и наш город должен заступиться за них и что-то предпринять.
Задыхаясь, Хани наконец замолчала, и слушатели захлопали и одобрительно зашумели. Нелл выступила вперед, помогла подруге спуститься с импровизированной трибуны и крепко обняла.
– Боже, Хани, я так тобой горжусь, – яростно прошептала она. – Ты была великолепна. Я думала, твоего босса удар хватит, когда ты ключ проглотила. Ради твоего спокойствия, не стану говорить, где он был.
Хани немного трясло – естественная реакция, когда вдруг нечаянно становишься Свободой на баррикадах.
– Ура Ханисакл, нашей Боудикке (королева бриттов, возглавившая восстание против римлян – прим.пер.)! – крикнул Билли.
Нелл мягко развернула подругу к толпе, шепнула «улыбнись», и Хани едва не ослепла от вспышек фотокамер.
Она неуверенно улыбалась, дрожала и старалась не думать о последствиях своего поступка. Или о том, что же делали с ключом Нелл и Саймон. Может, сделать противостолбнячную прививку от греха подальше?
– Хани, милая, – позвала Мими. – Думаю, надо вызвать пожарников. Я не могу снять наручники, а у меня уже кисти немеют.
Пожарный расчет прибыл в рекордное время. Один мужчина с болторезом подошел к Мими, а второй принялся допрашивать Хани.
– Значит, вы приковали эту пожилую леди своими секс-наручниками, а потом проглотили ключ?
– Да не мои это наручники, – уже второй раз попыталась объяснить Хани.
– Все вы так говорите, милая, – подмигнул пожарник. – Хотя, честно говоря, обычно это происходит в спальне с парнем, а не на улице со старушкой. – Он пожал плечами. – Впрочем, я не ханжа.
Тут на выручку Хани пришел Билли.
– Все в порядке, ребята?
Она благодарно улыбнулась.