— Кофе будешь? — спросил Антон Ивана, прислонившегося к дверному косяку и пустыми глазами смотревшего в никуда.
— Кофе в меня больше не помещается.
— Подогрею тебе молока. — Антон пошёл к холодильнику. — Чего разузнал?
— Я вообще не понимаю, что происходит. И зачем?!
Иван уставился на старого друга в совершенной растерянности.
— Во-первых, ты не спишь! Уж прости. Ты бодрствуешь. И всё это происходит на самом деле. И секретный институт, и «Платон», и прекрасная Елена, и убийство Васильева. И, в особенности, я.
Иван вздохнул.
— А я так надеялся, что сейчас ущипну тебя и проснусь!
— Чего меня-то?!
— А чтобы ты заорал. Или дал мне пощёчину. Если хочешь проснуться во сне — себя щипать бесполезно. Что во-вторых?
— Во-вторых: у тебя есть доска? Как в полицейских сериалах? Или хотя бы флипчарт?
— Нет. Зачем?!
— А ещё учёный! — Ехидно бросил Антон. — Тебя заклинило на «зачем». Затем! У тебя есть конкретная задача. Выяснить, кто убил Васильева. Так?
— Да. Но зачем?!
— Всё! Хватит! Ты в школе спрашивал, зачем решать тупые задачки про бассейны, паровозы и ящики?! Затем, что учитель сказал! — Оборвал его Антон. — Так что мы тупо решаем пример! То есть — быстренько выясняем, кто убил Васильева. И чем быстрее решим тупую задачку — тем быстрее перейдём на уровень более интересных. Так что, в-третьих: тащи принтер, кнопки, клей и маркеры!
Через полчаса одна из стен кухни была превращена в «доску из полицейских сериалов». Стол был отодвинут, на нём разместилась офисная техника и канцелярская чепуха. По центру, довольно высоко, там, где ещё так недавно висели часы, была прикноплена фотография Васильева. Импозантного обаятельного мужчины пятидесяти восьми лет. Очень элегантных, современных, отлично выглядящих пятидесяти восьми лет. Иван сидел у раскрытого лептопа. Шуршал принтер. Антон с маркером в руках ораторствовал у стены.
— Жертва — господин Васильев. Благополучный человек в самом расцвете лет и сил. На выходе из второразрядной забегаловки вероломно убит выстрелом в грудь.
— Почему вероломно?
— Потому что убит очевидно знакомым ему человеком.
— Почему знакомым? И кому это очевидно?!
Антон замешкал лишь на секунду. Затем подошёл к Ивану и постучал его маркером по лбу.
— Да потому что незнакомец непременно бы обчистил карманы господина Васильева. При нём была немалая сумма наличными, и колода банковских карт. Если бы его порешил незнакомец с целью ограбления, наркоман в поисках бабла на дозу — карманы были бы обчищены. Плюс добавь к этому выстрел «лицом к лицу». Кто так близко подпустит к себе незнакомца? Согласен?
Иван кивнул.
— Вот, у нас уже есть некоторая информация. Искать надо среди знакомых. В лучших традициях детективного жанра — среди родных и близких. А самым близким человеком господину Васильеву — как минимум по документам, а, значит, и по земным законам, является его жена, госпожа Васильева Александра Аркадьевна!
Антон вынул из лотка принтера распечатанную фотографию свежеиспечённой вдовы, и прикнопил её чуть ниже и левее, и провёл маркером жирную стрелку от убитого к ней.
— Наша первая подозреваемая! — Торжественно огласил Антон. — Красивая баба, кстати. — Добавил он, одобрительно хмыкнув и плотоядно прищурившись.
— Да ей уж пятьдесят! — Фыркнул Иван. Ему не хотелось рассказывать другу, что он был поражён её пятидесятилетней статью. Хотя, конечно, вкратце о визите к ней поведал. Не поделишься информацией — не будет толку. Антон умел работать с информацией. А эмоциональная нагрузка Ивана от этого визита — не есть информация. Как минимум — не есть информация, значимая в рамках заданной задачи.
— Много ты понимаешь, пацан! — Покровительственно-небрежно бросил Ивану друг-ровесник. — Но мы сейчас не об этом!
— У неё нет мотивов. И почему-то я ей верю.
— Твоя вера, как и любая другая вера — не истина, но лишь предположение правды. К тому же, у госпожи Васильевой нет алиби.
— Алиби совершенно не нужно невиновному человеку. Невиновный человек просто живёт свою жизнь, не задумываясь о том, что ему может понадобиться алиби. Её опрашивала полиция и не задержала. Если и у них нет оснований её подозревать, то почему мы должны?