Антон протянул ему фотографию. На Ивана смотрела Елена. Это была его Елена, сбежавшая утром. Его прекрасная Елена, едва обретённая и тут же утраченная. И она совсем не была похожа на врушек, капризуль, хамок и лентяек с предыдущих фото. На него смотрела несомненно умная и безусловно самая красивая девушка на свете.
— Блондинка. Того же типа.
— Ну уж нет! — Взвыл Иван. — Совсем не того же!
— Да-да, не того, — деловито согласился Антон, ещё раз быстро просматривая предыдущие истории, а затем и историю Елены. — Первые четыре блонды: дизайнер интерьеров, сценарист, психолог, актриса. И пятая, — Он выдержал многозначительную паузу. — Нейрохирург!
— Первые четыре профессии могут оказаться вполне настоящими.
— Но пятая — настоящая без сомнения. И ты соедини звукоряд диагнозов с мелодией профессий. У первых четырёх — надуманная чепуха. У пятой — серьёзный симптом. Чего? И к тому же, первые четыре согласно историям болезни — выбыли. Хм!
— Да, странная формулировка, — согласился Иван. — Не выписаны, не самовольно покинули. А выбыли. Чтобы это значило?
— Что угодно. А, может, и ничего. Заведение частное, девицы не больны. Как минимум первые четыре. Как хотят — так и пишут. Это даже историями болезни считать нельзя. Рабочие заметки психотерапевта в лучшем случае. Итак, у нас есть в этом кабинете пять историй. Четыре девицы с громкими ничего не значащими «болезнями» и, может статься такими же пустышками за «важными», точнее — звучными, — профессиями. И пятая. Нейрохирург с прозопагнозией. И отметки о её выбывании нет. Зато есть…
Иван вырвал из рук у Антона историю Елены и жадно уставился на раскрытую другом страницу.
— Есть номер коттеджа! Она ещё здесь! Идём! Я должен её найти!
— Тихо, тихо! Сейчас пойдём. Давай всё аккуратно сложим туда, откуда взяли. Закроем сейф и тихо и спокойно выберемся отсюда. И так же тихо и спокойно проберёмся в коттедж. Возможно, твоя Елена действительно ещё там. И даже хорошо, что у тебя не вышло её трахнуть. Не дело это — секс с пациенткой психоневрологической лечебницы.
— Как ты смеешь?! — Заорал Иван. Но тут же, перейдя на шёпот, ещё раз возмущённо выдохнул в лицо Антону: — Как ты смеешь говорить о ней в подобном тоне?!
— Господи! Да у тебя прям запоздалая первая любовь.
— И что значит «ещё там»?! Наверняка она там! Может, вышла…
— …за хлебушком! — скептически подхватил Антон. — В околотке свежих булок не обнаружилось — поехала в центр. Переночевала у первого встречного. И теперь спокойно дрыхнет в своей палате. Пардон, коттедже. Это всё входило в её лечебный план. Тайный. Потому что никакого лечебного плана в её истории я не заметил. Кроме рекомендованных сеансов групповой терапии в компании других блондинок.
По выражению лица Ивана было отчётливо заметно, что он и сам не верит в то, что Елена нежится сейчас в объятиях Морфея в коттедже лечебницы. Антон уже уложил всё в сейф, закрыл и тщательно стёр, как и прежде в кабинете Митрофанова, отпечатки пальцев.
«Зачем? — опять мелькнуло у Ивана, хотя он поклялся себе постараться даже мысленно не воображать это “инструментальное” слово. — Наши пальцы даже если и обнаружат, — кто и почему?! — нас нет в базах данных. Ну да, во всяком случае — меня!».
Антон, сосредоточенно раздумывая о чём-то, тем не менее изобразил короткую сценку в лицах:
— «Здравствуйте, меня зовут Марина — и я врушка!» — «Здравствуйте, Марина!» — «Я — Анастасия, и я капризуля!», «Даша, хамка!», «Юля, лентяйка!» — «Здравствуйте, Марина, Анастасия, Даша и Юля!», — «А я — Елена. И я нейрохирург, не узнающий пациентов в лицо!»
— Да уж, — пробормотал вконец растерянный Иван. — В клетку с хомячками входит арабский скакун. Никакого смысла.
— Я рад, что ты сохранил свои жалкие зачатки чувства юмора. Значит, не всё потеряно. Убираемся отсюда!
В лесу — большая часть территории клиники представляла собой ухоженный огороженный лес, — стояло несколько коттеджей. Довольно симпатичных. И хоть и разного размера, но выполненных со вкусом в едином архитектурном стиле. Друзья осторожно и бесшумно обошли по периметру небольшой коттедж, числившийся за пациенткой Еленой Вересаевой. Внутри было темно.
— Давай просто постучим! — Горячо прошептал Иван.
— И если она там — мы напугаем её до смерти!