Поймав такси, через час они были в особнячке, расположенном в близких предместьях. Где и была прописана четвёртая девушка, Юлия Сирота, блондинка тридцати лет, с социализированными расстройствами поведения, актриса.
Сперва долго пытались дозвониться. Потом — достучаться. На звонок никто не реагировал, что вызвало сомнения в его функциональной пригодности. На стук в железные ворота прибежал пёс и поначалу беззлобно облаял друзей из-за забора. Затем просунул мокрый нос в зазор между асфальтом и нижней рамой — и подружился с Антоном. Иван собак боялся с детства. А к Антону всегда льнули не только женщины, но и псы. О каком тождестве вообще можно говорить или даже думать?!
— Есть дома кто-нибудь? — Антон присел на корточки и погладил высунувшийся нос.
Пёс деловито фыркнул, что-то очень похожее на «погодь!», и унёсся, оглушительно задорно и приветливо лая. Минут через десять ворота приоткрылись, и в образовавшийся проём первым вылетела большая чёрная псина, радостно облобызавшая Антона. А следом за ним вышла, покачиваясь, небритая личность поздне-средних лет. Иван, воспользовавшись паузой — Антон всё ещё был занят псом, — перехватил инициативу:
— Вы батюшка Юлии Сироты?
— Какой я тебе батюшка?! — Ухнула в него перегаром личность. — Я режиссёр!
Безработный театральный режиссёр, временно проживающий в особнячке Юлии Сироты, доставшейся ей от недавно безвременно ушедшего отца, понятия не имел, где сейчас находится Юлия. Он только возмущался засилью бездарностей на сцене и в кино, обрушил на друзей весь свой гнев на предмет того, что кормятся откуда угодно кто угодно, а его мечта — снять полнометражную ленту о Святом Граале, какую надо ленту, а не вот этот вот весь «горький катаклизм», что мы сейчас наблюдаем на российском экране, — вянет и хиреет без меценатов и господдержки. Да и Юлия, прежде исправно платившая ему за присмотр за домом и собакой, — куда-то исчезла. Единственное, что удалось из него вытрясти — то, что матушка Юлии покинула этот мир много прежде отца. Отец умер всего полгода назад, вскоре после того, как от него ушла молодая жена. Хорошо хоть успел завещание написать на дочь. Вряд ли от горячей любви к дочери, скорее от горячей ненависти к покинувшей его молодой жене. Взамен за такие ценные сведения он струсил с Ивана пять тысяч рублей. Точнее — это была сделка. Друзья получили телефон агента Юлии. Плюс Антон бонусом получил пса, который, впрочем, и безо всяких пяти тысяч был готов идти за ним куда угодно. Пёс тут же был переименован из Черныша в Джо Блэка.
Агент Юлии пробубнил в трубку, что девушка давно не выходила на связь, хотя он, наконец, нашёл ей работу — промо-акция в супермаркете. И что, когда Юлия обнаружится, можете передать ей, что такие бездельницы и лентяйки, мнящие себя великими актрисами, но не могущие прийти вовремя никуда и никогда, и считающими роль в рекламе ниже своего достоинства — нигде не нужны!
— И на кой чёрт тебе этот пёс?! — Возмущался Иван, пока они ловили такси. Никто не хотел останавливаться, вероятно, как раз из-за Джо Блэка.
— Мне — ни на кой. Но я нужен ему. Или ты. Во времена моих отлучек.
— Ну уж нет! — Орал Иван. — У меня работа и я не подписывался на собаку!
— Ты — не подписывался. Она на тебя подписалась. У старины Джо Блэка больше нет хозяйки.
— Откуда ты знаешь?!
— Просто знаю. Я просто знаю, что Юлии Сироты, Дарьи Мамоновой, Анастасии Чиргадзе и Марины Апексимовой нет в живых. Вот, Джо Блэк знает, спроси у него сам.
— Типун тебе на язык! — Сурово глянул Иван на товарища.
Джо Блэк посмотрел на Ивана мудрыми собачьими глазами — только у собак взгляд из дурашливого может в одно мгновение стать каким угодно, — шлёпнулся на попу, воздел морду в прозрачные голубые небеса, и заплакал.
— Ну?! — С мягкой мудростью старца посмотрел Антон на испуганного, как малыш, Ивана. — Не оставлять же такое сокровище всяким невнятным личностями? Да ещё и режиссёрам не пойми чего!
Иван не хотел верить. Пёс мог завыть просто от тоски по пропавшей хозяйке. Но уставившись на Антона, в полные холодной печали его чёртового знания глаза, он понял, что поверил.
— Да, Иван. Я знаю, что их нет в живых. Ни одной из этих девушек нет в живых. Джо Блэк не врёт.
Чёрный пёс перестал рыдать, судорожно вздохнул, как вздыхают только дети и собаки, уже оказавшиеся в безопасности, и могущие позволить себе расслабиться. Он прижался к ноге Антона. Антон присел на корточки и обнял его за шею.