— Я же сказал. Поступил анонимный сигнал.
— Да этих сигналов, как… Как в космосе!
— Да, немало, — спокойно согласился Андрей. — Только сигналы анонимных зелёных человечков не связаны с наследственной недвижимостью свежеубиенных. Этот дом принадлежит господину Васильеву.
— А говорил — Брюсову! — Хмыкнул Степан, скрывая за скепсисом вспыхнувшее любопытство. — А почему вдову не известил? Не попросил ключи? А лучше — личного присутствия. Сам знаешь как сейчас, если что!
Они уже подошли к крыльцу, поднялись на роскошную резную веранду. Андрей, заглянул в пыльные, давно немытые, затянувшиеся паутиной по рамам окна.
— В том-то и дело. Если анонимный сигнал окажется бредом — то и незачем тревожить разбитую горем женщину. А если не бредом — то и вовсе…
Степан снова хмыкнул. Он в принципе любил хмыкать и охотно хмыкал по любому поводу, а то и вовсе без оного.
— Хм! Повидал я убитых горем. Васильева не из таких!
— Из каких «таких»? Что в перерывах между истериками тупой ножовкой наследство пилят? Она интеллигентная женщина. Птица высокого полёта. Не кликуша. Как орёл. Видал, чтобы орёл вёл себя как курица? Вот и люди есть, умеющие справляться со своими страстями.
— Не знаю. Орлицы в мой курятник не залетали.
И Степан снова хмыкнул. Андрей предпочёл не углубляться в тему сравнительной зоологии.
— Брюсову некогда принадлежала эта земля. Задолго до революции. А дом построил ещё дед Васильева. Он у него был учёным, академиком. Обласканным властями и всё такое.
Андрей, так ничего и не разглядев в окнах, подошёл к двери. Ручка не выглядела пыльной и заброшенной.
— Неплохо бы попытаться снять отпечатки.
Он выразительно посмотрел на Степана. Тот, демонстративно вздохнув, отправился в машину. Андрей присел на ступеньки и закурил.
Высокое небо ещё долго будет светлым, а закат непременно потрясающим — красочным, масштабным. Невдалеке плещется вода — село стоит на берегу водохранилища, запруженного из Москва-реки. И совсем не хочется верить, что информация, изложенная в анонимном письме, правда. Она просто не может быть правдой в мире, где есть такое небо! Зачем тогда богу надо было всё это создавать?!
Степан уже возился с ручкой.
— Нет здесь никаких отпечатков. Чисто. Даже слишком. Заковыристая, мать её! Львиная башка. Тут даже если и осталось бы что — без толку.
— Надо войти, — затушив окурок о подошву и сунув в карман, спокойно отреагировал Андрей.
— Только если ты скажешь, что именно мы хотим там найти.
— Мы не хотим. Даже очень не хотим там ничего найти!
Степан сверлил Андрей взглядом, помахивая отмычками и давая понять, что с места не сдвинется, пока не услышит от товарища хоть какие-нибудь разъяснения. Андрей вздохнул. Если Степан всерьёз упёрся — с места не сдвинешь.
— Мы очень не хотим — ещё раз подчеркнул он — обнаружить в этом доме тела молодых блондинок: Марины Апексимовой, Анастасии Чиргадзе, Дарьи Мамоновой и Юлии Сироты. Предположительно! — Андрей задрал указательный палец, давая понять, что он не берёт и не желает брать на веру такое предположение и рад будет опровержению такового.
— Ни одной знакомой фамилии, — заключил Степан, немного повертев головой. Что в его случае означало напряжённый ментальный акт.
— Они не в розыске, я проверил. Не пропавшие. Никто не заявлял. Мало того, в источнике были ссылки на их социальные сети — судя по активности которых, девицы вполне живы и здоровы. Я обзвонил родных и близких — тоже ни малейших признаков беспокойства. Что не удивительно — девушки взрослые, а у троих из них только отцы, а у четвёртой — ни отца, ни матери.
— А чего это не удивительно?! — Чуть обиженно проворчал Степан.
У Степана было трое дочерей. Старшая как раз вошла в ядовитый подростковый возраст, и все заботы, с этим связанные, он, с опаской, свойственной большинству взрослых мужиков, переложил на жену, прикрываясь занятостью на работе и тем, что ничего в этом не понимает.
— Оттого и не удивительно! — Усмехнулся Андрей.
— Тебе-то хорошо! Ни жены, ни детей! Можешь орлом парить. Но это пока курятником не обзаведёшься! Попомнишь потом…
— Ладно, — перебил Андрей. — Первыми тремя девицами, как выяснилось, недавно интересовались парни из психушки, возглавляемой покойным.