— Как скоро персонал и пациенты стали замечать что-то неладное?
— Они не замечали. Но наше отделение консультировал Михаил Александрович Митрофанов. Он заметил. И предложил мне взять отпуск за свой счёт, всем сказать, что я улетела на полгода отдыхать на какие-нибудь острова, — я десять лет после окончания вуза только и делала, что работала, — и пройти у них в клинике, в клинике Васильева, — курс терапии. Возможно, моя прозопагнозия всего лишь реакция на затянувшийся хронический стресс. И всё не так уж страшно. И я не потеряю профессию.
— А ты сама уверенна, что причина именно в стрессе?
Елена выразительно посмотрела на Ивана.
— Я — нейрохирург! Разумеется, я исследовала свою затылочную долю вдоль и поперёк всеми доступными неинвазивными методами. У меня нет инфаркта в правой нижней доле. Нет инсульта снабжающей артерии. Нет повреждений веретенообразной извилины. Нет опухоли правого полушария. Я не болела энцефалитом, и у меня не было травм затылка и виска. Моя прозопагнозия — результат стресса и хронического переутомления. И моя прозопагнозия весьма странная — если так можно выразиться об и без того одном из самых странных нарушений человеческих восприятий. Моя визуально-информационная модальность…
— В клинику тебя пригласил именно Митрофанов?! — Антон так внезапно вклинился в «консилиум», что Иван аж подпрыгнул.
— А что тебя так удивляет? Он консультировал отделение. Наверняка, они и раньше были знакомы.
— Я знакома с Митрофановым с первого курса! Он был доцентом на кафедре нервных болезней, патронировал студенческое научное общество, а я сразу, ещё задолго до окончания исключительно теоретических циклов, пришла в кружок на профильную кафедру. Так что можно сказать, что с Митрофановым я не просто знакома, а даже дружна.
— Так что не так с твоей прозопагнозией? — нетерпеливо обратился Иван к Елене.
— Смешно! Что не так с тем, что само по себе — не так! Я не узнаю лица, не связываю с ними людей. И тут пока всё «нормально». Это стандартный набор недостаточности функции при данном расстройстве. Но у меня избыток другого.
Елена замолчала.
— Чего?! — друзья спросили хором.
Она перевела насмешливый взгляд с одного на другого. И обратно.
— Очень сложно выразить невыразимое. Особенно орудуя таким довольно грубым и беспомощным инструментом, как слова. Вас не удивляет, что я узнаю вас? Я узнаю вас, когда вы вдвоём. То есть не просто узнаю — это в принципе неверное слово. Я знаю вас, когда вы рядом. Я способна отличить вас одного от другого. Теперь я, пожалуй, могу узнать вас, встреть я вас поодиночке. Любой человек с обыкновенной прозопагнозией может научиться узнавать человека. По повадке, походке, манере, стрижке. Другое дело, что, узнав человека — он может понятия не иметь, кто перед ним, родной дядя или случайный знакомый.
Друзья переглянулись.
— Что ж нам теперь, э-э-э, — нехарактерно для него мямлил Антон, подыскивая уместное слово, — взаимодействовать с тобой только в паре?
Елена расхохоталась. Иван покраснел и буркнул:
— Кретин! Нашёл время для сальных шуточек!
— И в мыслях не имел! — Искренне возмутился Антон. И тоже покраснел, что было уж совсем ни в какие ворота. — У нас серьёзное дело. А если я… за хлебом выйду?!
— Нет же! — Уже успокоилась Елена. — Я вас теперь знаю. Но это знание пришло только, когда я увидела вас двоих, — она подавила смешок, — во взаимодействии. Поэтому я не буду больше сбегать, — она бросила лукавый взгляд на Ивана, но дальше снова обращалась к ним обоим: — ни от одного из вас. Между вами есть что-то. Какая-то связь. Очень крепкая. Анамнестическая, контекстная, онтогенетическая, филогенетическая. Блин! Говорю же — слова бессильны!
Она перевела дух. И отчеканила:
— Я знаю образами. Но образ рождается только из чего-то очень существенного, значимого. Только тогда во мне рождается узнавание. Я могу не понимать ваших лиц, но мне это уже не помешает. Ни если один из вас выйдет за хлебом, по дороге побрившись наголо и, до кучи, переменив пол.
— Ну, уж нет! — Хором вскричали друзья.
— Но описать образ словесно? Увольте. Между вами есть крепкая связь. Крепость этой связи порождает другие связи соответствующей крепости. И хватит сейчас об этом! Конкретно сейчас это не важно. И к тому же сильно утомляет.
— Прости нас, пожалуйста! — Опомнился Иван. — Ты такое перенесла, а мы…
— Вы — исследователи, — улыбнулась Елена. — Можете не извиняться, все исследователи такие.