— Произнеси ещё раз, пожалуйста! Произнеси так, как ты это произносил на твоей прекрасной лекции по физиологии для студентов третьего семестра. Я очень любил её, со всеми потоками прослушал!
Иван помимо воли подбоченился. От Антона редко дождёшься похвалы. Тем более, похвалы искренней. Он видел друга на своих лекциях, но тот никогда не говорил, что они ему нравились.
— Образное восприятие возникло для того, чтобы открывать закономерности! — Произнёс он.
— А почему-у?
— Да потому что только через образы мы и можем увидеть эти закономерности… — он осёкся.
— Дошло! — Захохотал Антон. — Ага! Не было бы ни единого открытия без возникновения в ходе эволюции образного восприятия и, соответственно, образного мышления! Не было бы колеса, отвёртки. Не было бы ядерной бомбы! Последнее, впрочем, может не так уж и плохо. Не было бы ядерной бомбы — не было бы атомных электростанций, как источника энергии. Для того, чтобы что-то создать, надо для начала это вообразить! И нет ни единого настоящего учёного, первооткрывателя, без образного восприятия.
— Но образное восприятие всегда видит объект своего ощущения, созерцания, — более правильным, чем есть на самом деле. То, что подсказывает образное восприятие, может оказаться всего лишь гипотезой! — Затараторил Иван. — Только тщательная фиксация фактов, только анализ могут подтвердить или опровергнуть гипотезу, подсказанную образным восприятием.
— Вот и отлично! — Антон, открыв лептоп, принялся что-то строчить. — Для проверки фактов в нашей лаборатории есть наши верные «научные сотрудники».
— Кто?!
— Оперуполномоченные.
— Какие?!
— Старший оперуполномоченный Андрей Беляев, например. И его верный младший оперуполномоченный Степан Гладких. Моё образное восприятие подсказывает мне, что господин Беляев, получивший дело Васильева, уже мысленно приклеил к нему ярлык «висяк». Подкинем ему информацию, требующую проверки. Думаю, ему не помешает проветриться, вырвавшись из лап большого города на провинциальные просторы.
— Куда?!
— На дачу Васильева, господи ты боже мой! Ну почему великие теоретики никогда не могут сообразить, как открывается простой ящик с обыкновенными инструментами?!
Глава одиннадцатая
Андрей Беляев умел соображать, и соображать быстро. Когда было от чего оттолкнуться.
Обнаруженные трупы были идентифицированы как Марина Апексимова, Анастасия Чиргадзе, Дарья Мамонова и Юлия Сирота. По их адресам были направлены оперативники. Поскольку убийство девушек оказалось крепко связано с резонансным убийством Васильева — людей выделили без лишних проволочек. Людей и технико-криминалистические ресурсы.
В течение суток участок Васильева был перекопан от и до. В заросшем одичавшем саду обнаружилось ещё одно подземелье. Отлично замаскированное под заброшенный колодец. Прекрасно оборудованная лаборатория в сорок квадратных метров. Со всем необходимым для всех существующих методик бальзамирования. И литература соответствующая — от древних фолиантов до распечаток последних исследований, вплоть до находящихся ещё на стадиях гипотез, математического и экспериментального моделирования. Причём Васильева интересовала не только плоть, но и, как бы странно это ни выглядело, душа, дух, возможные связующие звенья, а равно «мосты» и «переправы».
Больше никаких тел. Ни мумифицированных, выставленных напоказ. Ни захороненных, как минимум здесь, останков. Но на полках в его страшной лаборатории были банки с органами. В формалине. Сердце. Мозг. Печень. Почки. Все крупные паренхиматозные органы. И множество мелких. Вроде паращитовидных желез, гипофизов. В общем, та ещё встряска даже для видавших виды оперуполномоченных. Органы были отправлены на изучение и, в первую очередь, на ДНК-типирование. Но и ежу было понятно, что у четырёх девушек не могло быть двенадцати сердец.
Напрашивался очевидный вывод: глубокоуважаемый господин Васильев, доктор медицинских наук и глава психоневрологической клиники с прекрасной репутацией — серийный убийца. Маньяк.
Повторно допросили жену. Точнее сказать — опросили. Несколько часов мариновали. Отпустили.
Сейчас курили на палящем солнце. Но у Беляева были ледяные руки.
— У меня мороз по коже от его жены, — Степана передёрнуло.
— Вдовы, — уточнил Беляев, прикурив последующую от предыдущей. — И мало ли, какая у кого реакция. Может, у неё шок.