— Чего я, баб в шоке не видал? Я тоже, знаешь, не дурак. Вопли-сопли, крики-слёзы. Отрицание, гнев, такое всё. Читать умею. А эта!
И Степана передёрнуло ещё раз.
— Я бы сейчас водки выпил. Ледяной. Залпом. Стакана два. Три.
— Шок, Степан, разный бывает. Болезненное бесчувствие, например. Как переварит и осознает — сопли и вопли тут как тут.
— Ты веришь, что можно жить рядом с таким человеком и ничего не замечать?!
— Верю. Ты что, сериалы не смотришь? Сестра Декстера вон сколько лет не догадывалась, что он — серийный убийца.
— Кого сестра?
— Криминалиста из полиции Майями.
— Я полицейские сериалы не смотрю. У меня четыре бабы в доме. У нас кино только про любовь. К тому же, тоже мне, сериал! То ж сказки — а то жизнь!
— Сказки сама жизнь и пишет, Стёпа.
— В гробу я видал жизнь, которая пишет такие сказки. Кстати, о гробах. Какого хрена Васильева так быстро выдали? А вдова-то — раз! — и в кучку праха его в момент обратила. Могли бы поискать чего. В доказательство.
— Приказали выдать как можно быстрее. Сверху приказали. Да к чему нам его тело? Его отличный судмедэксперт вскрывал. Он бы непременно отметил. Очень тщательный. Молодой, да ранний. Всё в заграничный университет умотать хочет, да никак пока не получается. Хотя он кандидат наук и всё такое. Если бы что было, самая мельчайшая деталь, могущая указать на… — Беляев помахал ладошкой, не будучи уверен в точности, на что бы и какая деталь могла указать.
— На насилие?
— Вроде того. Наверное. Не знаю.
— Так с чего ещё молодых девок убивать, если не насиловать? Живых. Или мёртвых.
— Стёпа! — Выразительно посмотрел на товарища Беляев. — Мне вот сейчас тоже ледяной водки захотелось.
— Нет, ну а чего ещё?!
— Ничего ещё! Опрашивать окружение, предметней и детальней. Родных, близких и знакомых известных мёртвых девушек. Как результаты по органам появятся…
— Снова опрашивать, понятно. И кэпэдэ с этого всего — как с медведя чёрной икры.
— Странно у тебя мозги устроены, товарищ капитан Гладких.
— Это у меня-то?! Я, знаешь, простой человек, не доктор наук, так что устройство у меня самое правильное. Если бы кто такое с… — Стёпа не смог выговорить, как не смог бы выговорить подобное любой теплокровный человек, хороший муж, любящий отец. — Я бы голыми руками!
И он трижды поплевал через плечо, постучал с силой побелевшими костяшками пальцев по лбу. И посмотрел на Беляева, будто открытие сделал:
— Его же убили! Васильева-то!
— Дорогой ты мой человек! … Ты давно приехал, Стёп?
— Да ну тебя! Я к тому, что почему люди убивают?
— Когда кукундер съехал.
— А когда нормальный?
— Когда нормальный — не убивают.
— Нееет! Убивают! Из мести, ненависти. И чтобы просто такой гниды на земле не было!
— Родственники конкретно этих девушек утверждают, что Васильев был прекрасным человеком. Информация о том, где они найдены — пока не разглашается.
— В курсе. И ни один из родственников не прокололся. Никакого удовлетворённого блеска в глазах…
— Будто месть хоть кого-то ещё удовлетворяла.
— Ты философию свою брось, Андрей Иванович. Удовлетворит, не удовлетворит — а убить такую гниду надо. И кто-то это сделал.
— Ну, вот и пошли заниматься оперативно-розыскной работой.
— А если мы найдём убийцу Васильева?
— Вот и прекрасно. Его и ищем.
— Что прекрасного?! Кто-то избавил мир от немыслимо извращённой гниды с абсолютно съехавшей крышей — а мы его под следствие, так?
— Так.
— А так быть не должно. Его к награде надо представить!
— Ты точно Декстера не смотрел? … Работать, Степан. Рабо-отать!
Через неделю стали известны результаты ДНК-экспертизы органов и тканей, обнаруженных в подземной лаборатории Васильева. Органы, как и ожидалось, принадлежали не уже обнаруженным жертвам. А кому? Кто бы знал. В базе их не было. С базами данных всё не так радужно, как показывают доброму обывателю в полицейских процедуралах. В базах данных не все преступники имеются. Ладно ещё, отпечатки пальцев. Но чтобы ДНК обычных граждан?! Фантастика, ненаучная. Даже скорее фэнтези. К тому же сам добрый обыватель, прочитав поутру в планшете о сборе биологического материала с какой-нибудь вполне разумной целью, поднимает такой хоровой стон, что по всей земле великой барабанные перепонки лопаются. Везде ему чудится теории заговоров и какая-нибудь подлость, направленная лично против него. Потому что добрый обыватель — он свободная, сука, личность и в гробу видал любую попытку эту его свободу ограничить. Что он вам, собака, чтобы его чипировать? Каким бы то ни было способом. Не понимает добрый свободный обыватель, что живущий рядом с ним такой же свободный обыватель может быть не таким уж и добрым. В общем, несмотря на все справедливые возмущения, не в таком уж и полицейском государстве живём. И свободу остаться неизвестной жертвой маньяка у нас никто не отнимет. Время и ресурсы — впустую. Одно только выяснилось по типированию органов — в банках формалина сохранялись останки ещё двадцати семи жертв. Выяснить время их убийства не удалось. Формалин консервирует надёжно и прочно. Но, видно, были у Васильева определённые временные циклы. Ибо органы жертв его последнего цикла хранились в жидком азоте. Хотя, возможно, это были не перемены времени, но перемены техники. Технологий. Следуя веяниям современности, Васильев вёл Инстаграмы последних несчастных девушек. Он был их психотерапевтом, и знал о них всё. Бог знает зачем они сообщили ему пароли. Вероятно, как свидетельство глубочайшего доверия. А родным и близким прежних жертв не удалось сообщить о судьбе пропавших. Это, может, и к лучшему. Хотя говорят, что ужасный конец лучше, чем бесконечный ужас.