Митрофанов и ей кивнул: грешны-с.
— Но никто и предположить не мог, что примется за доказательство — или же опровержение — суть одно, — этой гипотезы самый негодный для этих занятий третий товарищ! Примется в самом ужасном буквальном смысле! Пока мы с Михаилом Александровичем тщательно и постепенно подготавливали почву для Проекта «Платон», чтобы начать делать первые аккуратные шажки в максимальном правильном, или хотя бы не неверном направлении — этот идиот потрошил несчастных блондинок-глупышек!
В ярости Создателя не было жалости к убитым. Это был гнев на того, кто мог всё испортить. Так бы гневался научный руководитель, если бы неумёха-лаборант открыл контейнер с азотом не по строго положенному протоколу — и тем самым уничтожил работу, тщательно и долго подготавливаемую целой группой куда более умных людей.
— Вы же говорили, что Проект «Платон» будет изучать маньяков.
— Я сказал, что Проект «Платон» будет изучать всё. В том числе — маньяков. И вот тебе первый опытный экземпляр, — он ткнул в монитор, где так же безжизненно продолжал восседать в кресле Васильев. — У него живой мозг. Он и сам живёхонек и здоров. Мы не связаны никакими законодательными нормами и правилами, которые не позволяют никаким образом не дай бог ущемить права маньяка, даже отбывающего пожизненный срок. Нельзя проводить над бедненькими эксперименты! Они же люди! Безвинная крыса никого не убивает специально, — но над ней можно. Равно как над собакой, кошкой, дельфином и шимпанзе. А маньяка не тронь! — он же человек. Он за то, что соизволит снизойти до беседы с тобой — и то стребует поблажек в содержании. Так плохо живётся в камере или в больнице! В отличие от жертв, которым не живётся уже никак!
Кажется, теперь Создатель слегка завёл свой гипоталамус. Но сказать наверняка было нельзя. Иван отлично знал, как потрясающе Виддер владеет собой. Возможно, этот горько-саркастичный пассаж о маньяках — всего лишь хорошо поставленная театральная миниатюра. Уж что-что, но спектакли Создатель ставить умел. Сцена в этой комнате, и всё, что её предваряло — лучшее тому подтверждение.
— Так что же всё-таки составляет Проект «Платон»? Что предмет его исследования? — беспомощно пролепетал Иван, уже зная ответ.
— Души, Иван. Души, — спокойно ответил Создатель, будто и не было этой волны только что.
— Душа. Дух. И всё, что её и его — составляет, — добавил Митрофанов.
— Но продолжим объяснения. Иван Алексеевич Ефремов — руководитель одной из самых важных лабораторий Проекта «Платон», и он заслуживает некоторой информации. Осталось совсем немного. Итак, Елена пришла к Митрофанову, со своим страшным знанием, Михаил Александрович был шокирован.
— Если меня можно чем-то шокировать в общепризнанном значении слова. Но я не был бы учёным, если бы не подтвердил полученную от Елены информацию. Я ввёл Васильева в состоянии транса.
— Михаил Александрович великолепно владеет гипнотическими методиками. Советую тебе, Иван, поучиться у него. Потому что у тебя в арсенале только азы. Хотя ты и думаешь, что многое постиг.
Митрофанов сделал жест ладонью: благодарю, но не время и не место восхвалять мои достоинства, и без того очевидные.
— О, да! Он ещё и непревзойдённый мастер жестов.
— Взгляд, мимика, жест — три элемента магии. Магии для чайников. Да, Васильев даже не заметил, что он в глубочайшем гипнотическом трансе, и все его самые потаённые уголки сознания открыты мне. Так что запросто, сидя на парковой скамье в уютном уголке собственного лечебного учреждения, Васильев вывалил на меня всё. Даже покаялся, что спёр нашу идею. Ну не то, чтобы спёр. Триумф он честно собирался разделить на троих. Просто не хотел нас раньше времени ставить в известность. Ибо мы, видите ли, никогда не оценивали масштаб его личности по достоинству, вот такие мы интеллектуальные снобы. И трусы ещё. То, чего мы всегда хотели, но боялись — он смело воплощает в жизнь. Реально, человек гордился тем, что совершает.
— Потому что — в его осознании, — Васильев не убивал людей. Он вскрывал лабораторных животных.
— Да я понял, понял уже! — Взбрыкнул Иван.
— Нет, ты не понял. Понял — означает: принял. А ты не принял. Как ты не принял Елену, лишь потому, что она убила маньяка.
Елена состроила Ивану рожицу.
— И я не знаю, сколько рубах из крапивы и сколько пар железных сапог тебе придётся сносить, чтобы вернуть всё на исходную. Хотя бы на исходную. Потому что если ты любишь человека, то… То я забегаю вперёд.