— Адрес тут же синтезировался с местом, место — с тобой, и всё, что её тревожило — успокоилось. Осталось лишь чувство к тебе.
— И ваши планы, ага. И возможность наблюдать за лабораторной крысой Ваней в его естественной среде обитания.
— Дурак, — тихо сказала Елена.
— Просто у некоторых женщин это сразу, — начала Александра Аркадьевна, но Митрофанов прижал палец к губам. Она пожала плечами, мол, ничего такого! И надменно-укоризненно глянув на Ивана, всё-таки продолжила: — А у некоторых мужчин — никогда.
— Вам-то откуда знать! — Огрызнулся Иван.
— Не превращайся в злобного дога, они плохо заканчивают. Лучше оставайся дурашливым добрым щенком. — Отрезал Виддер. И как ни в чём не бывало продолжил: — Елена — отменный нейрохирург, работать в клинике она уже вряд ли сможет, а в нашем проекте — как раз да. Надеюсь то, что ты указал на дверь женщине, не помешает вам сотрудничать. Елена?
— Мне — нисколько.
— Иван?
— А зачем вам оставлять в Проекте меня, Илья Николаевич?! Я не справился с тестовым заданием, что бы это ни должно было значить. Я не нашёл убийцу Васильева. Точнее нашёл, но она оказалась не убийцей. А я, думая, что она убийца, скрыл это от вас. Да ещё и как полный идиот решил, что не смогу убийцу любить!
Иван жалким взглядом обвёл присутствующих и в отчаянии запустил руки в волосы.
— Кто тебе сказал, что ты не справился? Возможно, ты как раз справился. Проекту «Платон» нужен человек с крепко прошитой моралью, человеческой моралью в высоком, лучшем её смысле. Который не предаст. Не сможет быть с убийцей.
— Но она же не убийца! Вы создали для меня иллюзию! Подлую иллюзию!
Иван с мольбой посмотрел на Елену. Елена отрицательно покачала головой. И даже нашла в себе силы пошутить, хотя, видит бог, Иван ей очень нравился. И даже больше чем нравился.
— Нет, Вань. Умерла, так умерла. Возврату не подлежит.
— Видишь? — Воскликнул Создатель. — Мы все долбанутые. Нам нужен нормальный.
— Нормальный! — Фыркнул Митрофанов.
— С неперекошенной моралью, — уточнил Виддер, обратившись к старому товарищу. Для того, чтобы сдерживать иных из нас, если мы вдруг вздумаем зайти слишком уж далеко.
Создатель и Митрофанов переглянулись.
— Можно подумать, мои мнения и слова для вас хоть что-то значат!
— Дорогой мой! Шахтёры не зря брали с собой в шахту канарейку.
— Какая-то не очень верная аналогия, Илья! — Шутовски развёл руками Митрофанов.
— Но канарейку-то они с собой брали! — Рассмеялась Александра Аркадьевна.
— В общем, предлагаю допить сейчас этот великолепный напиток. Затем переспать с этим ночь, — обратился он к Ивану. — А завтра утром ты ассистируешь Елене на вскрытии Васильеву черепной коробки. Если, конечно, ты остаёшься с нами. На всякий случай — тебя всегда рады видеть во главе кафедры, откуда ты уволился по собственному желанию.
— Вы собираетесь изучать открытый мозг живого человека?!
— Изучать мозг мёртвого человека бессмысленно, как мы с тобой уже не раз говорили. И я даже сомневаюсь, есть ли смысл в изучении мозга живого человека. Но в любом случае — это куда интереснее. А для выравнивания моральных перекосов оставь это себе, — Виддер потянулся к папке, лежащей на столе, вынул оттуда фото и протянул его Ивану.
Это было фото из подвала. Фото, сделанное вызванными Беляевым криминалистами. Четыре забальзамированных трупа молодых девушек, страшная «арт-инсталляция», порождение больного мозга маньяка.
— Как видишь, мы тоже имеем свободный доступ к базам данных полиции. Даже взламывать ничего не приходится. Я их неофициальный, но очень весомый консультант по целому ряду психопатологических, бихевиористических и всяких таких прочих вопросов. К этому делу тоже привлечён я. Так что после того, как завтра проассистируешь Елене, ты отправишься к старшему оперуполномоченному Беляеву на правах моего полноправного представителя. В качестве версии можешь ему рассказать, что Васильев был одержим сверхценной идеей. Тем более это почти правда.
— Почему «почти»? — жалобно спросил Иван.
Просто для того, чтобы хоть что-то сказать. Он чувствовал себя разбитым, униженным. И в то же время, как это ни парадоксально, он чувствовал себя сильным, уверенным, и ему казалось, что эти чувства только в самом начале его пути. И что сила его будет возрастать. А вместе с нею и слабость будет становиться сильнее. Чтобы ни значил весь этот бред. Кроме уже известного из законов Ньютона о равности сил действия и противодействия.