— Меня туда и так пускают.
— Ну, разумеется. Ты же доктор наук и до недавнего времени занимал профессорскую должность.
Елена ехидно ухмыльнулась, помолчала. Немного погрустнела, и сказала:
— Я всё-таки пытаюсь выяснить кто я. В смысле — откуда я. Кто мои биологические родители.
— Зачем тебе это? Мы с Антоном когда-то пытались. Когда были моложе. А потом поняли: если мы им не были нужны, то зачем они нам?!
— Это мужская, а точнее — мальчишеская гордыня. И более ничего. Меня не интересуют вопросы так любимой и почитаемой тобой, — не удержалась она от ещё одного укола, — этики и морали. Все эти «да как вы могли?», и всё такое прочее. Все эти глупости я ещё совсем девочкой пережила и похоронила. Меня интересует исключительно биология. Посмотри на меня. Посмотри на себя и на Антона. Нас не могла родить глупенькая юная двоечница.
— Может отличница?
— Тогда её пятёрки были фальшивыми. Потому что умные девочки не рожают слишком рано. А если рожают — то не оставляют своих детей. Отличница — это очень серьёзный синдром и он распространяется на всё. Отличница никогда не оставит своё дитя. Она справится на «отлично», так или иначе. Отцы проще бросают детей. Но и отцы у нас не могли быть антисоциальными элементами. Алкоголиками, или просто разгильдяями. Не рождаются от тех, кто бросает своих детей, такие, как мы. Генетика.
— Может, нас родили несчастные запутанные психопаты? С огромным потенциалом? Или мы, — Иван сделал «страшные» глаза и произнёс наигранно-зловещим громким шёпотом: — Продукт генетического эксперимента?!
— В это я скорее поверю, — грустно усмехнулась Елена.
— Да ну, ерунда! — Бросил Иван. — Мало ли прекрасных людей вышло из сирот.
— А много?
— То, что мы трое пересеклись — это случайность.
— Или хорошо смоделированная цепь событий, приведшая к такого рода закономерности, которую простые смертные склонны называть случайностью. Даже те самые простые смертные, которые верят, если не в Будду, так хотя бы в математика Чебышева? — подмигнула она Ивану.
— Что-то всё равно у меня как-то не получается правильно начать всё с начала. Ещё одна попытка?
— Валяй! — Согласилась Елена. — Но учти, я не простила тебя за то, что ты отказался любить убийцу. Тебе придётся очень постараться. Возможно, я очарую тебя ещё сильнее.
— Сильнее просто невозможно!
— О! Ты прогрессируешь, как ловелас. Но, поверь, возможно. Мы с тобой ни разу ещё не переспали. А это важная часть любви.
Иван слегка покраснел.
— Так вот, я очарую тебя ещё больше — и специально кого-нибудь убью. А там посмотрим!
— Не шути так.
— Господи, нельзя быть таким занудой! У тебя что? Какой-то специальный механизм встроен? Искусственная мутация? Миллионы людей смотрят комедийные детективы, где трупы в каждой серии — пачками! Читают так называемые иронические детективы, где автор, как правило милая женщина, щедро косит народ и в стожки скирдует — и ничего.
— Так это же всё несерьёзно. Это — воображение. Своего рода люфт для сброса агрессии.
— Не-а. Ты ошибаешься. Это как раз уже затёртость порога восприятия. — Елена вдруг замолчала. — Так ты полагаешь, что я действительно могу убить человека?
— Я видел, как ты оперировала Васильева.
Она вздохнула.
— Хорошо же ты стараешься, нечего сказать.
— Елена, я идиот! Третья попытка!
— Она же — последняя.
Иван вынул из вазочки, стоявшей на столике, слегка увядший цветочек, часть интерьера заведения, и протянул его Елене:
— Девушка, в тот самый момент, когда я увидел вас…
Зазвонил его телефон. Иван вздрогнул.
— Ответь. Я подожду.
— Незнакомый номер, — Иван с сомнением разглядывал экран.
— Ты и незнакомых номеров боишься?
Иван с решительным выражением лица принял звонок:
— Алё?! Да, Иван Алексеевич Ефремов. С кем имею честь?
Некоторое время он внимательно слушал. И чем дольше слушал, тем серьёзней становился.
— Хорошо, буду. … Непременно. Раз вы настаиваете.
Иван нажал отбой.
— Старший оперуполномоченный Андрей Иванович Беляев. Кажется, Создатель не шутил. И меня привлекают к расследованию дела.
— Какого?
— Он сказал: не по телефону. — Иван заметно нервничал. — Да и какая разница?! Какой из меня помощник в расследованиях?! Я же ничего не понял в деле Васильева! Я бы и вовсе не знал, с чего начать — если бы не Антон! Всё, что удалось выяснить — выяснил не я, а он. А я только и делал, что беспокоился, мешался под ногами и, в результате, ничего ни с чем так и не смог связать! Потому что то, что было в кабинете у Создателя — было полным фиаско!