Оторвавшись от могучего органа, Алиса приподнялась на ноги и, широко расставив ноги, принялась гладить промежность, сопровождая все это похотливыми стонами. Им вторили приглушенные звуки с пола, больше всего напоминающие хрюканье матерого борова. Насладившись дразнением чудовища, Алиса опустилась на черный ствол. Протяжный стон сорвался с ее губ, когда она приняла в себя восставшую плоть и она принялась неистово скакать на черном чудовище. Уродливая харя твари скалилась в довольной ухмылке, обнажавшей огромные, как у кабана, клыки, достававшие почти до мясистого носа. И Барвазон и ее пленник-любовник, наслаждались соитием, но комиссарше этого было мало — не сбавляя темпа, она поманила двух провожатых. Те подошли, расстегивая штаны и доставая свои, не столь огромные, как у чернокожего, но все равно внушительные органы. Алиса ухватилась за один из них, направив себе в рот, в то же время энергично онанируя второму. Попеременно она меняла партнеров, пока те, закатив глаза и утробно ухая, не излились ей на лицо и грудь. Их тут же сменили другие стражи.
Наташа не могла сказать, сколько времени продолжалась эта мерзкая оргия: Алиса словно сорвавшаяся с цепи течная сука, неутомимо скакала на уродливой твари, одновременно ублажая руками и ртом менявшихся возле нее обезьянолюдей. Но вот она закатила глаза, вскинув голову вверх, с ее губ сорвался протяжный крик, заглушенный оглушительный ревом лежащего под ней черного гиганта. Пошатываясь, Алиса встала, с блуждающей расслабленной улыбкой, на искусанных в кровь губах. Небрежно утерев лицо и грудь поданной тряпкой, она развернулась и, пошатываясь, ушла во тьму. Наташа заметила, что она шла широко расставив ноги, с явным трудом. Один из обезьянолюдей, перерезал веревки на связанном обезьяночеловеке и отошел назад вместе с остальными. Лязгнул засов, погасли фонари и все внизу вновь погрузилось во тьму.
Этой ночью Наташе так и не удалось заснуть. Укрывшись с головой простыней, она содрогалась от ужаса и омерзения, думая о том, как много еще мерзости и гнуси таится в цитадели «самого справедливого в мире строя». И как много еще ей предстоит ее увидеть.
Холодный ветер, прозываемый в здешних местах низовым или кутлуком, налетал со стороны Байкала. Близость «славного моря» угадывалась и по разлившейся дельте испещренной многочисленными островами и протоками. По одной из них сейчас и пробиралась лодка, качаемая поднятыми кутлуком волнами. На веслах сидело двое мужчин и молодая женщина.
— Заночевать бы, — сказал Мирских, озабоченно посматривая на небо. И без того темнеющее к ночи, сейчас его все быстрее заволакивали темные тучи, пришедшие со стороны великого озера. Холодный ветер стегал в лицо мелкими брызгами и пока еще редким дождиком. Однако вот-вот тучи могли разразиться настоящим ливнем, от которого сейчас даже и не просматривалось подходящего укрытия — все окрестные острова плотно заросли кустарником.
— К берегу причалим? — спросила Илта, — Сергей, ты бывал тут? Знаешь какое-то укрытие?
Якут задумался, на минуту перестав грести. Затем морщины на его лице разгладились и он кивнул Илте.
— Есть одно место, — сказал он — метров семьсот отсюда, может больше.
— Будем надеятся, что до той поры дождь не пойдет, — сказал кержак, вновь покосившись на небо, — эвон тучи какие. Ну, давай, показывай.
Якут кивнул и приналег на весла, также как и Юрий с Илтой. Хорошо еще, что небольшую байдарку делали на совесть, явно в расчете на подобного рода форс-мажоры. Небольшое суденышко они украли в рыбацком селении выше по течению. Илте претили такие мелкоуголовные методы, но ничего не поделаешь — это было самое быстрое средство передвижения, оказавшееся им доступным на Верхней Ангаре. Они и так потеряли немало времени, переваливая через Северо-Муйский хребет. Илта планировала спуститься как можно ниже по реке, после чего бросить лодку и опять уходить в горы — Верхнеангарский хребет и Сынныр, где и располагалась цель их путешествия. Спускаться к самому Байкалу было опасно — в Нижнеангарске могли быть красные. Эти места и так были более людными, чем Илте бы хотелось — по берегам реки нет-нет, да попадались деревушки, которые они старались быстрее проскочить. Больше всего Илта боялась, что красные станут патрулировать реку — один катер с пулеметом с легкостью пустил бы их на дно. Однако на реке было тихо — видно красные никак не ждали нападения с той стороны. И все равно, проплывать мимо деревень следопыты старались, только дождавшись ночи.