Насытившись друг другом, Илта и Лаури вылезли на берег, решив, что пора утолить и обычный голод. Финн, выйдя из пещеры, принес охапку хвороста и разжег костер, на котором поджарил остаток утки, подстреленной Лаури накануне. Наевшись и сполоснувшись еще раз, они вновь обратили внимание друг на друга. Илта обнаженной лежала на теплых камнях, а финн жадно целовал ее тело от шеи до ступней. Его язык ласкал влажную щелочку, и куноити громко стонала, зажав бедрами голову партнера и впившись пальцами в белокурую шевелюру. Когда она кончила, финн высвободился из плена сильных ног, подтянулся на руках и снова вошел в Илту, жадно слизывавшую с его лица свои соки. Безумная, неистовая оргия продолжалась, молодые люди сходились и на камнях и в воде, пока, наконец, усталые и довольные не заснули в объятьях друг друга.
Лаури не знал, сколько он спал — когда он открыл глаза, костер уже догорел и было темно как ночью. Финн протянул руку, чтобы обнять лежавшую рядом девушку, но к удивлению и тревоге обнаружил рядом пустоту. Сняв со сталагмита фонарь и включив его он бегло осмотрел пещеру — девушки нигде не было. Наспех одевшись Лаури, кинулся к выходу.
Выскочив из кустов, загораживающих вход в их ночное убежище, финский диверсант встал как вкопанный. Перед ним плескалась водная гладь искусственного озера, за которым виднелся край заходящего солнца — они провели в пещере весь день. И на фоне закатного неба, словно статуэтка, выточенная резцом талантливого скульптора, стояла Илта. Финн невольно засмотрелся на ее безупречное тело, каждая черточка которого подчеркивала его застывшую чувственность. Слегка расставленные сильные ноги переходили в круглые ягодицы, еще больше подчеркиваемые идеальной формы талией. Отросшие за время блуждания темные волосы красиво спадали на стройную спину, когда Илта, откинув назад голову, вскинула вверх руки, как-то странно сложив пальцы. Финн расслышал чуть слышные слова, похожие на молитву.
— Илта, — выкрикнул он, словно опомнившись от эротического наваждения — что, черт тебя дери, ты делаешь?
Девушка медленно обернулась, с грустной улыбкой глядя на финна.
— Твой поход окончен, Тёрни, — сказала она, — дальше я иду одна.
— Одна в этот вертеп!? Не время для вашей самурайской шизы!
— Нет, — молодая женщина покачала головой, — у меня было время все обдумать. У меня там есть хоть и маленький, но шанс. У тебя шансов нет. Тебе и так дано больше, чем другим — ты выжил и ты должен вернуться.
— Черт возьми, нет! — помотал головой Терни.
— Ты должен вернуться, — в голосе Илты появились нотки, одновременно командира и религиозного фанатика, — ты смог больше остальных. Не испытывай терпение Владыки.
— Но… — финн замолчал поняв, что убеждать дальше бесполезно.
— Там в пещере я оставила конверт, — продолжала Илта, — там написано кому и куда его доставить. Если ты поторопишься с ним — возможно у нас еще будет шанс.
С этими словами Илта развернулась и зашагала в воду. Лаури смотрел, как тонкая фигурка опускается и плывет навстречу солнцу заходящему за скально-бетонную махину.
Финн смотрел ей вслед, пока черная голова Илты не стала совсем незаметной в сгустившихся сумерках. Затем он развернулся и зашагал в гору.
Часть третья: В логове Красной Обезьяны
— Ааа, черт! — невысокий плотный шатен выругался, когда большой омуль, которого он уже почти вытащил из воды, в последний момент сорвался с крючка и, блеснув на прощание чешуей, плюхнулся обратно.
Старший сержант НКВД Роман Лунев, досадливо сплюнул в воду и потянулся к жестяной банке, в которой лежали хлебные катышки, вперемешку с кусочками котлеты — остатки сегодняшнего ужина. Кормили охрану «Центра», так же как и обслуживающий персонал: сытно, но однообразно, что вкупе с монотонностью здешнего быта изрядно напрягало. Напрочь отрезанные от всех центров цивилизации, здешние солдаты и офицеры всячески изощрялись, хоть как-то скрасить серые будни. Одним из таких способов стала рыбалка — Лунев, уроженец Прибайкалья частенько, в нарушение устава, брал небольшую надувную лодку и отплывал от Центра. У него уже было излюбленное место — груды бетонных блоков оставших после строительства дамб и стен, причудливо нагроможденных на одну из затопленных скал. Через несколько лет после постройки Центра, стекавшиеся отовсюду реки и ручьи вымыли строительный мусор и образовавшееся тут искусственное озеро наполнилось рыбой. Рома, заядлый рыбак, частенько ловил здесь омулей и хариусов, шедших на стол не только сослуживцам Лунева, но и более высокому начальству. Потому на такие вот вылазки чаще всего смотрели сквозь пальцы — в самом деле, кого тут опасаться, на территории отделенной от ближащей суши сотнями метрами воды?