— Кто?
— Ну, профессор Иванов, — объяснил Фрол, — весь этот Центр под него, считай, делали.
Фрол не мог видеть какая довольная улыбка расплылась на лице Илты.
— Я туда не спускаюсь никогда, — продолжал он. — Мерзкое место, гнусные твари.
— Отсюда можно туда попасть? — спросила Илта. Свое мнение о том, кто тут был самой гнусной тварью она решила озвучить чуть позже. Совсем чуть-чуть.
— Можно, — торопливо ответил Фрол, — в конце коридора лифт, самая нижняя кнопка.
— Очень хорошо, Фрол, — сказала Илта и охранник невольно вздррогнул от мурлыкающих ноток в ее голосе, — ты рассказал, что мне было интересно. А теперь я расскажу, то, что будет интересно тебе.
Фрол замолчал, все его массивное тело сотрясала мелкая дрожь. Он никогда не был на фронте: вечный тыловик из лагерной охраны, получивший место за усердное вылизывание комиссарской задницы. Меньше всего ему хотелось сейчас быть героем.
Лезвие ножа убралось с его шеи и в этот момент его тело пронзила невероятная, парализущая боль, скрутившая Фрола в три погибели. Его пленительница шагнула вперед, усевшись перед ним на корточки. Ухватив чекиста за подбородок, она заставила его встретиться с ней взглядом. С удивлением Фрол понял, что она молода и красива — он ожидал увидеть фурию вроде Барвазон. Но в синих глазах читалось нечто куда более страшное, чем фанатичное безумие красной комиссарши.
— Когда твоя гнилая душа отправится к Владыке, — тихо сказала Илта, — пусть передаст Ему, что ты будешь первым из здешнего гадюшника, кто заплатит за горе причиненное моей девушке. И скажи, что Гончая просит подобрать для всех вас ядовитое болото, полное змей и скорпионов. Понял меня?
Из глаз Фрола текли слезы страха, он кивал, словно заведенный, не понимая и половины сказанного, но уже готовый сделать все, что ему велено. Илта улыбнулась и ударила основанием ладони его под ноздри. Непроизвольно он опрокинул голову и откинулся на спинку унитаза. В этот же момент острый нож распорол штаны Фрола, цепкие пальцы ухватили его гениталии. Вновь сверкнуло лезвие и истошный крик вырвавшийся изо рта Фрола, был заглушен кроточащим обрубоком, впихнутом в распахнутый рост. Рука с ножом кромсала жирное брюхо, выпуская блестящие кишки, жирными змеями свивавшимися на полу. Бьющийся в агонии насильник свалился с унитаза. Илта, на всякий случай подрезала ему сухожилия на ногах, затем сняла с пояса Фрола связку ключей и вышла вон, оставив подыхать на полу сортира хрипящего в предсмертных муках чекиста.
На свое счастье никто из «сослуживцев» пока не озадачился вопросом: куда запропастились Фрол и «Рома». Вряд ли кто услышал и оборвавшийся крик охранника — в данный момент участники застолья с трудом слышали даже собутыльников. Похоже, чекисты таки добрались до фроловской бормотухи.
В этом шуме никто не услышал как повернулся ключ в замке, запирая «товарищей» в камере. Это позволяло Илте выиграть время — никто раньше утра их не спохватится, так же как и Фрола. Пусть сидят без девок — те хоть проживут подольше. Впрочем, у майора по-крайней мере есть сержант госбезопасности Виктор Лещев.
Из-за двери доносился нестройный рев:
Илта пожала плечами и почти бегом устремилась по коридору.
У нее по прежнему оставалось очень мало времени.
Покойный Фрол не обманул — лифт обнаружился именно там, где он указал. Металлические створки распахнулись, после того как Илта нажала небольшую кнопку в стене. Войдя в кабину, куноити бегло осмотрелась — единственным цветным пятном на стенах оказалась панель с белыми и черными кнопками. Нажав самую нижнюю Илта почуствовала как кабина дернулась и со скрипом двинулась вниз. Девушка прислонилась к стене и устало прикрыла глаза — прошедший в чудовищном напряжении день подкосил даже боевую машину «Черного дракона». Запоздало Илте пришла в голову мысль, что с убийством Фрола она поторопилась — следовало подробнее расспросить его о «гнусных тварях» внизу. Но слишком много на нее навалилось там — опасение, что кто-нибудь застанет их за допросом, нахлынувшая ненависть к ублюдку, как само собой разумеющееся рассказывавшего, как он насилует заключенных, опьянение, недавняя «контролируемая одержимость»- все это не способствовало трезвой оценке ситуации.