«Опять сортир» — поморщилась Илта, заходя следом. В уборной было три кабинки, в одной из которых виднелись женские ноги в бежевых чулках и черных сапожках. Послышалось характерное журчание, потом звук смываемой воды. Не дожидаясь пока Маша выйдет, Илта распахнула дверь кабинки. Девушка удивленно подняла взгляд на открывшуюся дверь и ее карие глаза широко распахнулись. Она раскрыла рот, чтобы закричать, но Илта слегка ударила ее по горлу, затем по солнечному сплетению.
— Тихо сучка! — произнесла она, — где бумаги!?
Маша что-то промычала, что могло расцениваться и как попытку рассказать, равно как и гордый отказ. Однако Илта уже заметила папку на бачке.
— Ага, ну гляну позже, — сказала она, — ну-ка встань!
Докторша из НКВД (наверняка она была в каком-то звании, вряд ли сюда допустили кого-то со стороны) попыталась что-то сказаать, но Илта не дожидась этого ухватила ее за пышные кудри и вздернула на ноги, разворачивая спиной к себе. Попытки сопротивляться были прерваны ударом по пояснице — скорее простым шлепком, — но от него Машу скрючило в три погибели и девушка уже не сопротивлялась когда ее уложили грудью на бачок. Спущенные до колен трусы и юбка съехали до щиколоток и позволяя Илте запустить руку между ног девушки. Та ойкнула и попыталась убрать нахальные пальцы.
— Перестань, — поморщилась куноити. Согнув свободную руку в локте, Илта с силой надавила на крестец, заставив Машу вновь всхлипнуть от боли. Тем временем Илта быстро освободила ее от халата, блузки и нижнего белья.
— Они тебе больше не понадобится, — пояснила Илта, закидывая одежду на спинку кабинки.
— Бо…больше? — выдохнула Маша, но тут же с ее губ сорвался приглушенный стон: Илта вновь запустила руку ей между ног лаская и массируя клитор. Второй рукой она ухватила Машу за подбородок, заставив вздернуть голову. Зубы финнояпонки прикусили мочку уха советской женщины, удерживая голову задранной, в то время как освободившаяся рука Илты уже ласкала набухшие соски. Природа брала свое и страх с недоумением уступали место похоти пробуждаемой ласками Илты. Трепещущее тело извивалось в руках куноити, ожесточенно тершейся пахом о зад девушки. Сама Илта так и не удосужилась раздеться, оставаясь в осточертевшей ей форме давно съеденного рыбами Романа Лунева. Получать удовольствие в таком облачении да еще и без помощи рук было весьма затруднительно, однако Илта все равно возбудилась от полузабытого ощущения покорного женского тела извивающегося под ней. Поэтому кончили обе одновременно — Маша, застонав рухнула на унитаз, содрогаясь в сладостных судорогах. Над ней встала довольная Илта.
— Ну, как-то так, — произнесла она, вытирая пальцы о штаны, — понравилось?
— Пошла ты! — послышался в ответ злобное шипение.
— Как грубо, — рассмеялась Илта, — а я ведь была такой нежной.
— Откуда ты взялась!? — спросила Маша, ощупывая прокушенное ухо, — кто ты, черт тебя возьми, такая?!
— Девушка, у которой давно не было девушки! — хмыкнула Илта — устраивает такой ответ? Я надеюсь, тебе понравилось? Мне, например, очень.
— Пошла ты!
— Повторяешься, — Илта вновь надавила локтем в крестец, выдавив из Маши очередной стон боли, — а еще врешь! Я же видела, что тебе было приятно. Вы красные привыкли получать все на халяву, но там, откуда я пришла за удовольствие принято платить.
— Что тебе нужно?
— О, вот это дело! Нужно мне немного — кое-какая информация об этой богадельне.
— Думаешь, изменницу нашла? — презрительно кинула Маша.
— Слушай, мне некогда точить лясы. Если ты не начнешь говорить, — Маша дернулась почуствовав на лице холодное лезвие, — тебя приласкает мой друг. Начну с левого глаза, а там посмотрим, — может второй глаз, может нос или ухо.
Вскоре Илта знала все. Ее пленницу звали Мария Ланькова, она была одним из множества врачей Центра, месяц назад еще и получившая петлицы капитана НКВД. После этого ее и перевели на нижние уровни, где находился медицинский персонал, сотрудничавший непосредственно с научным руководитилем Проекта «Плеяда». Обязанностей у докторши была масса, среди прочего, ей вменялось и предварительное обследование поступивших в Центр девушек, прежде чем отправлять их к загадочному Доктору. О нем Маша тоже рассказала — о гениальном ученом, уже лет тридцать занимавшимся проблемами гибридизации людей и человекообразных обезьян, добившись поразительных результатов.