Сожалеть о судьбе чекиста было некогда — Наташа уже скатывалась по грязному обрыву, спускавшемуся параллельно водопаду вглубь пещеры.
Как ни странно, при падении фонарь не разбился и даже продолжал светить. Его владельцу повезло меньше: незадачливый чекист приложился головой о громадный валун и теперь бурная вода вымывала мозги из расколотого черепа. Сама река текла в огромной пещере, вдоль которой тянулись узкие полоски берега. В каменных стенах виднелись ответвления, откуда вытекали ручьи и небольшие речки впадавшие в главный поток.
Вновь загремели выстрелы и Наташа, пригнув голову, метнулась вперед. Она видела, как на противоположный берег спрыгивают преследователи, отчаянно матерясь и угрожая беглянке всеми возможными карами. Что плохо — здесь река то и дело прерывалась бесчисленными шиверами, порогами, даже небольшими островками. При известной ловкости тут вполне можно перебратся на другой берег. Видимо эта же мысль пришла в голову и чекистам, потому что они начали, перепрыгивать с камня на камень, продолжая стрелять на бегу. Хорошо еще что вокруг царила тьма и стреляли чекисты наугад — но везение Наташи могло закончиться в любой момет. Понимая это, она свернула в первый же подвернувшийся туннель.
Ей казалось, что она уже и не знала иной жизни — только сырые и темные коридоры, в которых ее всегда кто-то преследует. Наташа бежала, разбразгивая воду чувствуя, как ее сердце ледяной рукой сжимает отчаяние — она не знала куда бежит и где укрыться. Мрак обступал ее со всех сторон и она продвигалась почти вслепую, нащупывая стены руками.
Позади слышались выстрелы, по стенам зашарили белые кружки — ей светили в спину. Посыпались угрозы и ругательства, рядом с ней пули выбили искры из камня, но свет фонарей осветил и черный провал рядом — очередную пещеру или туннель. Обезумевшая от страха Наташа метнулась туда.
Если до сих пор ей и казалось, что хуже быть не может, то тут же выяснилось, что она ошибалась. Пробежав метров десять, девушка с размаху врезалась в стену. Руки ее лихорадочно шарили по мокрому камню, в поисках хоть какого-то прохода, порой даже проваливались в пустоту — чтобы метром дальше вновь уткнуться в стену. Это был тупик и Наташа обреченно обернулась, чтобы встретить свою судьбу.
Впереди забрезжил свет, становящийся все сильнее, затем послышались шаги.
— Куда делась эта сука? — послышался злой голос.
— Туда вроде свернула.
— Ага, ну только попадись мне она в руки. Погоди, — тональность голоса вдруг изменилась, став менее уверенным, — ну-ка посвети. Ах, ты же мать твою! Стреляй, блин Серега стреляй быстрее. Ааааа!!!
Наташа стояла почти не дыша, когда в туннеле загрохотали выстрелы, послышались крики, полного смертельного ужаса. В ответ раздался устрашающий хохот, сменившийся оглушительным верещанием, перешедшим, в свою очередь, в детский плач. А потом выстрелы и крики стихли, сменившись звуками от которых у Наташи захолонуло сердце: чавканье, урчание, хруст костей и — что казалось особенно страшным — шаркающие шаги, приближающиеся к месту где девушка сидела, стараясь не дышать.
Фонарь, видимо откатившийся во время схватки и почти не светивший, ныне вновь освещал стены коридора, приближаясь к входу в туннель. Вот яркий свет ударил ей в лицо, и Наташа невольно подняла руку, заслоняясь. В проеме появился темный силуэт, свет приближался, приближались и шаги шаркающие по каменному полу — медленно, неотвратимо как смерть. Холодный пот тек по спине Наташи, ноги ее подкашивались и она крепко зажмурилась, в ожидании неминуемой кончины.
Шаги остановились рядом с Наташей, сжавшейся в комочек у стены. В ноздри ей ударил сладковатый запах гниющей плоти и еще чего-то, не менее тошнотворного. В этот же момент свет стал менее ярким, словно фонарь отвели в сторону.
— Пойдем, — раздался негромкий голос, от которого у Наташи вновь пробежали по коже мурашки, — пойдем, тебе не причинят вреда.
Что-то холодное, слизкое легло на плечо девушки и та, собравшись с силами, открыла глаза и не смогла удержаться от того, что бы не заорать при виде нового союзника.
Время в подземелье тянулось медленно и Илта не могла сказать, сколько на самом деле она пролежала в этой камере, прежде чем за ней пришли. На этот раз, кроме прежних сойотов, пришел бурят или монгол, в черном удэле и шапке-майхабши, с шаманскими атрибутами на одеянии. Войдя в камеру, он простер руки и начал что-то бубнить под нос.