Заметив любопытство девушки в потрепанной японской форме, блондинка ответила ей взглядом полным ледяного презрения. Ее губы шевельнулись, будто «дворянка» собиралась сказать какую-то колкость, однако Юрико торопливо что-то прошептала на ухо блондинке. Глаза той округлились и она бросила менее надменный взгляд, в котором смешались интерес и легкий испуг. Илта усмехнулась — будь у нее больше времени, она бы с удовольствием разъяснила аристократке кто тут настоящая «элита».
Вслед за девушками появилась еще одна фигура, завидев которую Илта подкинулась с дивана, уже не обращая внимания на шепчущихся проституток. С одной русской блондинкой она уже связалась — да так, что непонятно как все это расхлебывать.
— Его превосходительство Сиро Исии, ждет вас — произнес адъютант.
Илта кивнула и двинулась вверх по лестнице, краем уха отметив, что шепоток девушек стал оживленней — похоже, они вернулись как раз оттуда, куда направлялась куноити. Сиро Исии явно высказывал ей свое нерасположение, соизволив принять агента «Кокурюкай» только после шлюх. Интересно, его адъютант тоже принимал участие в веселье или ждал под дверью? Скорей второе — о Сиро Исии рассказывали много пикантных историй, но в них ни разу не упоминались его пристрастия к распространенному в самурайской среде пороку.
Подобные мысли помогали Илте отвлечься от предстоящего, судя по всему, очень жесткого разноса. Они поднялись на второй этаж и, пройдя по коридору, остановились перед одной из комнат. Адъютант позвучал и, дождавшись нетерпеливого отклика, распахнул дверь.
— Прошу, — произнес он. Илта небрежно кивнула и шагнула внутрь.
Чем бы не занимался Сиро Исии с тремя девушками, на его внешнем виде это никак не отразилось. «Папаша» был одет в мундир генерал-лейтенанта японской армии, застегнутый на все пуговицы, как на параде. Обычно в таком виде он появлялся в Большом лекционном зале «Отряда 731», где он, расхаживая по сцене, рассказывал подчиненным о значимости их работ для Японской империи. Точно также он мерил сейчас шагами номер и, сидящая на аккуратно прибранной кровати Илта, невольно хмыкнула, представив, как Сиро Исии всю ночь читает лекции о методах бактериологической войны трем проституткам. Ухмылка исчезла с лица девушки также быстро, как и появилась — сейчас точно было не время для шуток.
— Я очень разочарован в вас, Илта, — «сан» куда-то исчезло, — вашим непрофессионализмом и легкомыслием. Я поверил вам, позволив испытать ваши методы на этой русской сучке — и каков результат? Очутившись поблизости от советской территории, она сбегает, воспользовавшись вашей пьяной распущенностью! И ее трудно винить — грех не воспользоваться таким случаем. Вы и только вы виноваты в том, что важнейшие научные сведения потеряны для нас — теперь большевики, разумеется, примут все меры, чтобы информация о «Плеяде» не досталась Японской империи. Думаю, что в скором времени они переведут свой Центр куда-нибудь на Урал, — опять-таки из-за вашего проклятого чистоплюйства. Нужно было сделать из этой лицемерной твари «бревно»- пусть она и подохла бы, но перед этим мы выколотили из нее все, что она знает. Но я поверил вам — и вот результат! Мне придется писать рапорт генералу Ямаде и поверьте — я не стану вас выгораживать. Можете делать харакири — после того, как командование узнает о вашем проступке участь «бревна» покажется вам не самой страшной.
Сиро Исии продолжал изрекать свои обвинения, угрозы и зловещие намеки, меряя шагами комнату. Илта прекрасно понимала его состояние — как бы он не пытался представить сейчас Илту единственной виновницей происшедшего, вопросы у армейского командования возникнут не только к ней, но и к «его превосходительству». Вряд ли генерал-лейтенант жаждет давать на них ответы и сейчас, пока он устраивал разнос Илте, его изворотливый ум одновременно упорно искал выход.
— Это не первый ваш провал во всем этом деле, — продолжал Сиро Исии, — но там, в Чите и впрямь были экстремальные обстоятельства. Теперь я ясно вижу, что дело не в них, что вам изначально нельзя было поручать эту миссию. Сейчас, когда эта девчонка сбежала…
— Я прошу прощения, Сиро-сан, — Илта все-таки исхитрилась вставить слово среди потока обвинений, — но она не сбежала. Наталью Севастьянову похитили.