На берегу речки горел костер, возле которого стояли двое. Вернее один человек стоял, а другой сидел, скрестив ноги и, напевая заунывную песню, что-то бросал в огонь. Пламя от этого становилось ярче и меняло цвет, озаряя пещеру синими и зелеными вспышками. В них Наташе почудилось какое-то движение у стены, справа от закрывшейся двери. Новая вспышка осветила плоское скуластое лицо, узкие глаза, шапку с совиными перьями, небольшое зеркальце на груди, отразившее блеск колдовского пламени. Наташа бросила взгляд налево, потом опять направо — полукругом у стены, вдоль до потока с нечистотами неподвижно застыли фигуры в черных халатах.
Однако живые истуканы тут же перестали интересовать Наташу, когда ее подкатили ближе к костру. Тот, кто сидел на корточках оказался тем самым шаманом, что присутствовал на ее допросе наверху. Одет он был в то же одеяние, разве что на груди его появилось медное зеркальце, а в руках — шаманский бубен. Он бросил равнодушный взгляд на Наташу и снова отвернулся к костру. Куда больше обрадовалась стоящая тут же Алиса Барвазон, одетая вновь по форме майора НКВД. Издевательски улыбаясь, она махнула рукойчерным образинам и те засуетились вокруг Наташи. Несколько раз повернулся ключ, освобождая ее от наручников, девушку стащили с каталки и поставили на ноги, накинув на плечи покрывало. Отвыкшие от ходьбы ноги почти не держали, так что Наташа была вынуждена опереться о каталку, чтобы не упасть.
— Не на пользу тебе пошли буржуйские харчи, — хмыкнула Алиса, рассматривая девушку, — хилая совсем стала. Ну, на здешнем пайке глядишь поправишься.
Вид старой врагини испугал, но одновременно и разозлил Наташу, которую взбесила ехидно-торжествующая улыбка на лице чекистки.
— Если такой паек, какой там наверху давали, так вряд ли, — съязвила девушка, — поди отсюда эту бурду черпаете, — она кивнула на сточные воды, — да, похоже и сами жрете. А что, по-пролетарски так.
Вопреки ожиданиям Наташи, ее слова не разозлили Алису.
— Дура, — снисходительно усмехнулась она, — чтобы ты понимала! Такие как ты только дерьмо и могут видеть, о чем им еще можно рассуждать. Посмотри наверх, изменница.
Она вскинула руку и Наташа невольно проследила за ее движением. Очередная вспышка осветила свод пещеры и тут же погасла. Вместо этого вверху стало разгораться бледное сияние — сначала чуть заметное, потом все более яркое. На глазах у удивленной Наташи каменная твердь словно растворялась, наливаясь синеватой чернотой. В этом непроглядном мраке стали разгораться маленькие огоньки, переливавшиеся множеством красок. Вскоре огоньки стали распадаться на множество больших и малых, превращаясь в настоящие созвездия и Наташа окончательно поняла, что ей показывают.
— Планетарий, — резюмировала она, глядя как в «ночном небе» появляются знакомые звезды и планеты, — планетарий в канализации. То есть вы тут свихнулись окончательно.
— Не можешь сказать ничего умного, так молчи, — сказала Алиса, раздраженная, что эффект от ее «наглядного показа» вновь оказался не таким, на который она рассчитывала, — корова деревенская. Гимн хоть наш помнишь, пролетарский? «Кто был ничем, тот станет всем»- это не забыла у империалистов своих? Надежда всего мира на светлое будущее здесь — в подземельях сибирских гор, в этой пещере, среди сточных вод. Отсюда выйдет победитель, новый советский человек, который дотянется до звезд! Вот он, — она широким жестом показала на стоящих за спиной Наташи зверолюдей, — будущее планеты стоит перед тобой. Не отягощенные старыми предрассудками и отжившими свое традициями, «tabula rasa» на которой мы напишем новую, победоносную страницу в истории человечества. Вчерашние звери, полулюди сегодня, покорители звездных просторов — завтра! Из грязи — в князи, из дерьма — к звездам.
Алиса вещала с воодушевлением, глаза ее сверкали и Наташа невольно почувствовала, как ее захватывает волна фанатичного безумия. Может она и вправду чего-то не понимает. Вот и профессор Иванов говорил что-то похожее — может и он был прав.
Позади раздалась звучная отрыжка и мерзкая вонь разнеслась по пещере. Наташа словно очнулась от наваждения. Эти твари, ютящиеся в пещерах, марширующие по команде красных китайцев построят новый прекрасный мир? Эти фанатики, мечтающие о звездах на берегу сточной канавы, шаманы-расстриги, охранники-насильники, лицемеры-начальники — именно так видят свое «светлое будущее»? Да на кой черт оно нужно, такое?
— Можно и из дерьма выбраться к звездам, — спокойно ответила Наташа, — только вот от дерьма в душе все равно не избавишься. Вам мало землю говном залить, вы еще и небо готовы изгадить. Думаешь, коль вас на земле никто не ждет, так там примут?