— Мечит примет своих детей, — раздался негромкий, но сильный голос и Наташа с удивлением поняла, что это заговорил шаман, — если дети примут его у себя. Времени мало, Алиса. Может, начнем?
— Да, начинайте товарищ Сагаев, — Алиса величаво кивнула, кинув напоследок злой взгляд на Наташу, — ты же хотела знать, зачем нужны девки? Сейчас узнаешь!
Она кивнула и тут же Наташу толкнула в спину сильная лапища, едва не сбившая ее с ног. Обезьянолюди толкали ее к реке нечистот, где обнаружился небольшой деревянный мостик, по которому можно было перейти на другой берег. Вдоль него в двух-трех метрах от воды приподнимались возвышения, напоминавшие каменные скамьи…или надгробия, около двух метров в длину и чуть больше метра — в вышину и ширину. На них смутно белели какие-то предметы и Наташа поняла, что это, даже раньше, прежде чем услышала негромкий стон полный страха и боли.
Пламя позади них вспыхнуло — видно шаман опять подбросил что-то в костер, осветив и эту часть пещеры. На каменных возвышениях, больше напоминающих алтари, были распяты девушки, не старше самой Наташи. Тонкие запястья замыкали массивные кандалы, накрепко приковывавшие их к двум большим железным кольцам полуутопленных в каменной глыбе. В отблесках пламени Наташа насчитала шесть прикованных девушек — четверо славянок, с белой кожей и светлыми волосами и две азиатки — одна китаянка, вторая бурятка или якутка. В их глазах читался животный ужас, но никто не пытался кричать- слышался только чуть слышный тихий плач. Похоже, здешние конвоиры давно отбили у пленниц всякую волю к сопротивлению.
Седьмое ложе пустовало, к нему и подвели Наташу конвоиры. Легко сломив ее сопротивление, они повалили ее на камень, и приковали ее руки. Ноги оставили свободными и девушка успела несколько раз пнуть своих мучителей, однако те, казалось, даже не обратили на это внимания. Отобрав у нее покрывало, они оставили ее лежать обнаженной на камне. Через мгновение девушка услышала как под их ногами заскрипели доски настила — чудовища уходили на другой берег.
Наташу приковали лицом к дальней стене и теперь она не видела ни реки, ни костра, ни тех кто сидел у него — только чуяла вонь, слышала гул падающей воды и видела тени, пляшущие в свете костра. Да еще на потолке мерцали таинственным светом созвездия и планеты, какой-то неведомой техникой или колдовским искусством воспроизведенные здесь, в подземельях никогда не видевших солнечного или лунного света.
Отблески пламени освещали стену пещеры. Теперь Наташа видела, что это не был сплошной монолит: то тут, то там скальную толщу рассекали с полдюжины узких, напоминающих расщелины, туннелей. Стены между ними покрывала искусная резьба, по всей видимости, недавнего происхождения изображавшая мохнатых козлоногих чудовищ, напоминающих чертей. Рядом с ними плясали многоголовые великаны, извивались чешуйчатыми телами змеевидные существа. Все это перемежалось строками смутно знакомого алфавита — Наташа припомнила, что подобное письмо ей встречалось на книгах, конфискованных из старых дацанов.
Страха, почему-то не было и сейчас — лишь огромное чувство вины, прежде всего перед девушками ставшими ее товарками по несчастью. Она ведь тоже принимала в этом участие, согласно ее врачебным заключениям, сотни, если не тысячи молодых женщин отправлялись в эту вонючую пещеру. И хотя, тех кого она же признавала негодными, ждал расстрел и общая могила под Титовской сопкой, сейчас глядя на мечущихся на месте прикованных девушек и уродливые фрески на скалах, Наташа не была уверена, что это явлслось худшей участью.
Да, теперь она знала правду! И это перевешивало все — даже страх перед неизвестностью, перед мерзкими тварями, заполонившими здешние крысиные норы и людьми, что были страшнее и отвратительнее созданных ими чудовищ. Она не знала, но она была виновата в том, что творилось здесь, она виновата перед этими девушками, также как и многими другими. И то, что она сейчас угодила на их место, это лишь восстановление справедливости, которую блюдет грозный Эрлэн-хан, покровитель Илты.
Страха у Наташи не было — было только сожаление, что рядом сейчас не лежит Алиса Барвазон и красноармейка Сун.
Позади вновь вспыхнул костер, озарив ярким светом пещеру и тут же она погрузилась в кромешную мглу. Зато сияние наверху становилось все сильнее, все ярче становился свет отдельных звезд. Иллюзия выглядела совершенной — Наташа могла поклясться, что лежит под натуральным ночным небом.