Их глазам открылась обширная пещера, по контрасту с предыдущим интерьером — оставленная почти в первозданно виде. Посреди пещеры текла небольшая речка, судя по шуму — спадающая водопадом где-то вдалеке. От воды исходило зловоние, перебивавшее даже запах обезьянолюдей — видно сюда сливались сточные воды со всего Центра.
На берегу речки горел костер, возле которого стояли двое. Вернее один человек стоял, а другой сидел, скрестив ноги и, напевая заунывную песню, что-то бросал в огонь. Пламя от этого становилось ярче и меняло цвет, озаряя пещеру синими и зелеными вспышками. В них Наташе почудилось какое-то движение у стены, справа от закрывшейся двери. Новая вспышка осветила плоское скуластое лицо, узкие глаза, шапку с совиными перьями, небольшое зеркальце на груди, отразившее блеск колдовского пламени. Наташа бросила взгляд налево, потом опять направо — полукругом у стены, вдоль до потока с нечистотами неподвижно застыли фигуры в черных халатах.
Однако живые истуканы тут же перестали интересовать Наташу, когда ее подкатили ближе к костру. Тот, кто сидел на корточках оказался тем самым шаманом, что присутствовал на ее допросе наверху. Одет он был в то же одеяние, разве что на груди его появилось медное зеркальце, а в руках — шаманский бубен. Он бросил равнодушный взгляд на Наташу и снова отвернулся к костру. Куда больше обрадовалась стоящая тут же Алиса Барвазон, одетая вновь по форме майора НКВД. Издевательски улыбаясь, она махнула рукойчерным образинам и те засуетились вокруг Наташи. Несколько раз повернулся ключ, освобождая ее от наручников, девушку стащили с каталки и поставили на ноги, накинув на плечи покрывало. Отвыкшие от ходьбы ноги почти не держали, так что Наташа была вынуждена опереться о каталку, чтобы не упасть.
— Не на пользу тебе пошли буржуйские харчи, — хмыкнула Алиса, рассматривая девушку, — хилая совсем стала. Ну, на здешнем пайке глядишь поправишься.
Вид старой врагини испугал, но одновременно и разозлил Наташу, которую взбесила ехидно-торжествующая улыбка на лице чекистки.
— Если такой паек, какой там наверху давали, так вряд ли, — съязвила девушка, — поди отсюда эту бурду черпаете, — она кивнула на сточные воды, — да, похоже и сами жрете. А что, по-пролетарски так.
Вопреки ожиданиям Наташи, ее слова не разозлили Алису.
— Дура, — снисходительно усмехнулась она, — чтобы ты понимала! Такие как ты только дерьмо и могут видеть, о чем им еще можно рассуждать. Посмотри наверх, изменница.
Она вскинула руку и Наташа невольно проследила за ее движением. Очередная вспышка осветила свод пещеры и тут же погасла. Вместо этого вверху стало разгораться бледное сияние — сначала чуть заметное, потом все более яркое. На глазах у удивленной Наташи каменная твердь словно растворялась, наливаясь синеватой чернотой. В этом непроглядном мраке стали разгораться маленькие огоньки, переливавшиеся множеством красок. Вскоре огоньки стали распадаться на множество больших и малых, превращаясь в настоящие созвездия и Наташа окончательно поняла, что ей показывают.
— Планетарий, — резюмировала она, глядя как в «ночном небе» появляются знакомые звезды и планеты, — планетарий в канализации. То есть вы тут свихнулись окончательно.
— Не можешь сказать ничего умного, так молчи, — сказала Алиса, раздраженная, что эффект от ее «наглядного показа» вновь оказался не таким, на который она рассчитывала, — корова деревенская. Гимн хоть наш помнишь, пролетарский? «Кто был ничем, тот станет всем»- это не забыла у империалистов своих? Надежда всего мира на светлое будущее здесь — в подземельях сибирских гор, в этой пещере, среди сточных вод. Отсюда выйдет победитель, новый советский человек, который дотянется до звезд! Вот он, — она широким жестом показала на стоящих за спиной Наташи зверолюдей, — будущее планеты стоит перед тобой. Не отягощенные старыми предрассудками и отжившими свое традициями, «tabula rasa» на которой мы напишем новую, победоносную страницу в истории человечества. Вчерашние звери, полулюди сегодня, покорители звездных просторов — завтра! Из грязи — в князи, из дерьма — к звездам.
Алиса вещала с воодушевлением, глаза ее сверкали и Наташа невольно почувствовала, как ее захватывает волна фанатичного безумия. Может она и вправду чего-то не понимает. Вот и профессор Иванов говорил что-то похожее — может и он был прав.
Позади раздалась звучная отрыжка и мерзкая вонь разнеслась по пещере. Наташа словно очнулась от наваждения. Эти твари, ютящиеся в пещерах, марширующие по команде красных китайцев построят новый прекрасный мир? Эти фанатики, мечтающие о звездах на берегу сточной канавы, шаманы-расстриги, охранники-насильники, лицемеры-начальники — именно так видят свое «светлое будущее»? Да на кой черт оно нужно, такое?
— Можно и из дерьма выбраться к звездам, — спокойно ответила Наташа, — только вот от дерьма в душе все равно не избавишься. Вам мало землю говном залить, вы еще и небо готовы изгадить. Думаешь, коль вас на земле никто не ждет, так там примут?
— Мечит примет своих детей, — раздался негромкий, но сильный голос и Наташа с удивлением поняла, что это заговорил шаман, — если дети примут его у себя. Времени мало, Алиса. Может, начнем?
— Да, начинайте товарищ Сагаев, — Алиса величаво кивнула, кинув напоследок злой взгляд на Наташу, — ты же хотела знать, зачем нужны девки? Сейчас узнаешь!
Она кивнула и тут же Наташу толкнула в спину сильная лапища, едва не сбившая ее с ног. Обезьянолюди толкали ее к реке нечистот, где обнаружился небольшой деревянный мостик, по которому можно было перейти на другой берег. Вдоль него в двух-трех метрах от воды приподнимались возвышения, напоминавшие каменные скамьи…или надгробия, около двух метров в длину и чуть больше метра — в вышину и ширину. На них смутно белели какие-то предметы и Наташа поняла, что это, даже раньше, прежде чем услышала негромкий стон полный страха и боли.
Пламя позади них вспыхнуло — видно шаман опять подбросил что-то в костер, осветив и эту часть пещеры. На каменных возвышениях, больше напоминающих алтари, были распяты девушки, не старше самой Наташи. Тонкие запястья замыкали массивные кандалы, накрепко приковывавшие их к двум большим железным кольцам полуутопленных в каменной глыбе. В отблесках пламени Наташа насчитала шесть прикованных девушек — четверо славянок, с белой кожей и светлыми волосами и две азиатки — одна китаянка, вторая бурятка или якутка. В их глазах читался животный ужас, но никто не пытался кричать- слышался только чуть слышный тихий плач. Похоже, здешние конвоиры давно отбили у пленниц всякую волю к сопротивлению.