Ее невеселые мысли нарушил неожиданный лязг внизу — точно такой же она уже слышала сегодня. Вновь вспыхнул свет — но не тот, что был днем, призрачно-синий — тьму рассеивали лучи нескольких фонарей. Послышался недовольный ропот и урчаниепросыпающихся чудовищ, отлеживающихся по углам после кровавой трапезы.
Черные великаны пятились в темные углы, когда вперед, освещая перед собой все фонариками, ступило несколько человек. Впрочем, Наташа поняла, что людьми этих существ можно было назвать только условно: в свете фонарей мелькнули уже знакомые хари обезьянолюдей — тех, разумных. Направляя свет в глаза своим черным собратьям, они, не полагались на одни фонари — через плечо у каждого был перекинут карабин. Один из нелюдей даже снял его с плеча, направляя в сторону тварей и те, явно знакомые с оружием, не рисковали приближаться.
Вот только ночные гости, были явно заинтересованы в сближении. Один из обезьянолюдей, держал веревку с петлей, ловко набросив ее на шею черного великана. Тот дернулся, стараясь вырваться, но тут верёвка, брошенная другим обезьяночеловеком, оплела его ноги. В считанные минуты, чудовище опрокинули на землю и связали. Однако Наташа заметила, что черная тварь не особо сопротивлялась такому обращению — видя с какой яростью первенцы Иванова разрывали несчастных девушек, она не сомневалась, что в случае чего чудовище доставило бы немало хлопот своим пленителям. Здесь же все напоминало какую-то странную игру, привычную для всех ее участников.
За спинами чудищ в форме НКВД что-то зашевелилось и вперед шагнула тонкая фигура — Наташа с удивлением увидела, что это женщина, причем совершенно обнаженная. Свет фонарей осветил нос с горбинкой, тонкие губы, короткие черные волосы и темные глаза Алисы Барвазон, большевистской фурии проекта «Плеяда».
Наташа со злорадством отметила, что возраст дает о себя знать — груди Алисы обвисли, на животе виднелась не одна дряблая складка, на ногах просматривались вены. Лицо тоже странным образом выглядело старше — и от этого еще более мерзкой выгляделачитавшаяся на нем животная похоть. Единственный раз девушка видела такой взгляд комиссарши там, на берегу Гилюя, когда она, вместе с Сун пытала Наташу. Сейчас Алиса, только что, не пуская слюни, смотрела на обнаженное тело черного великана.
Округлившимися глазами Наташа смотрела, как Алиса опускается на четвереньки, подползая к зверочеловеку. Пальцы ее пробежались по черной дубине из плоти, поглаживая по всей длине. Когда огромный ствол, покрытый мелкими чешуйками, поднялся в ее руках, Алиса, поддалась вперед и ее губы сомкнулись на черном члене. Массивная головка была столь велика, что Алиса даже не смогла взять ее полностью в рот, покрывая ее сладострастными поцелуями. Протяжный вдох вырвался из пасти плененного великана и ему отозвались взволнованные рыки из углов — остальные твари тоже возбудились от увиденного. Наташа бросила быстрый взгляд в темноту — во мраке угадывались характерные движения черных тел — собратья великана начали свою оргию.
Оторвавшись от могучего органа, Алиса приподнялась на ноги и, широко расставив ноги, принялась гладить промежность, сопровождая все это похотливыми стонами. Им вторили приглушенные звуки с пола, больше всего напоминающие хрюканье матерого борова. Насладившись дразнением чудовища, Алиса опустилась на черный ствол. Протяжный стон сорвался с ее губ, когда она приняла в себя восставшую плоть и она принялась неистово скакать на черном чудовище. Уродливая харя твари скалилась в довольной ухмылке, обнажавшей огромные, как у кабана, клыки, достававшие почти до мясистого носа. И Барвазон и ее пленник-любовник, наслаждались соитием, но комиссарше этого было мало — не сбавляя темпа, она поманила двух провожатых. Те подошли, расстегивая штаны и доставая свои, не столь огромные, как у чернокожего, но все равно внушительные органы. Алиса ухватилась за один из них, направив себе в рот, в то же время энергично онанируя второму. Попеременно она меняла партнеров, пока те, закатив глаза и утробно ухая, не излились ей на лицо и грудь. Их тут же сменили другие стражи.
Наташа не могла сказать, сколько времени продолжалась эта мерзкая оргия: Алиса словно сорвавшаяся с цепи течная сука, неутомимо скакала на уродливой твари, одновременно ублажая руками и ртом менявшихся возле нее обезьянолюдей. Но вот она закатила глаза, вскинув голову вверх, с ее губ сорвался протяжный крик, заглушенный оглушительный ревом лежащего под ней черного гиганта. Пошатываясь, Алиса встала, с блуждающей расслабленной улыбкой, на искусанных в кровь губах. Небрежно утерев лицо и грудь поданной тряпкой, она развернулась и, пошатываясь, ушла во тьму. Наташа заметила, что она шла широко расставив ноги, с явным трудом. Один из обезьянолюдей, перерезал веревки на связанном обезьяночеловеке и отошел назад вместе с остальными. Лязгнул засов, погасли фонари и все внизу вновь погрузилось во тьму.
Этой ночью Наташе так и не удалось заснуть. Укрывшись с головой простыней, она содрогалась от ужаса и омерзения, думая о том, как много еще мерзости и гнуси таится в цитадели «самого справедливого в мире строя». И как много еще ей предстоит ее увидеть.
* * *
Холодный ветер, прозываемый в здешних местах низовым или кутлуком, налетал со стороны Байкала. Близость «славного моря» угадывалась и по разлившейся дельте испещренной многочисленными островами и протоками. По одной из них сейчас и пробиралась лодка, качаемая поднятыми кутлуком волнами. На веслах сидело двое мужчин и молодая женщина.
— Заночевать бы, — сказал Мирских, озабоченно посматривая на небо. И без того темнеющее к ночи, сейчас его все быстрее заволакивали темные тучи, пришедшие со стороны великого озера. Холодный ветер стегал в лицо мелкими брызгами и пока еще редким дождиком. Однако вот-вот тучи могли разразиться настоящим ливнем, от которого сейчас даже и не просматривалось подходящего укрытия — все окрестные острова плотно заросли кустарником.
— К берегу причалим? — спросила Илта, — Сергей, ты бывал тут? Знаешь какое-то укрытие?
Якут задумался, на минуту перестав грести. Затем морщины на его лице разгладились и он кивнул Илте.
— Есть одно место, — сказал он — метров семьсот отсюда, может больше.
— Будем надеятся, что до той поры дождь не пойдет, — сказал кержак, вновь покосившись на небо, — эвон тучи какие. Ну, давай, показывай.
Якут кивнул и приналег на весла, также как и Юрий с Илтой. Хорошо еще, что небольшую байдарку делали на совесть, явно в расчете на подобного рода форс-мажоры. Небольшое суденышко они украли в рыбацком селении выше по течению. Илте претили такие мелкоуголовные методы, но ничего не поделаешь — это было самое быстрое средство передвижения, оказавшееся им доступным на Верхней Ангаре. Они и так потеряли немало времени, переваливая через Северо-Муйский хребет. Илта планировала спуститься как можно ниже по реке, после чего бросить лодку и опять уходить в горы — Верхнеангарский хребет и Сынныр, где и располагалась цель их путешествия. Спускаться к самому Байкалу было опасно — в Нижнеангарске могли быть красные. Эти места и так были более людными, чем Илте бы хотелось — по берегам реки нет-нет, да попадались деревушки, которые они старались быстрее проскочить. Больше всего Илта боялась, что красные станут патрулировать реку — один катер с пулеметом с легкостью пустил бы их на дно. Однако на реке было тихо — видно красные никак не ждали нападения с той стороны. И все равно, проплывать мимо деревень следопыты старались, только дождавшись ночи.