Вновь зарокотали бубны и послышалось гортанное завывание, на стенах заплясали причудливые тени. Наташа не знала, что вытворяют шаманы за ее спиной, да и не хотела знать, но и она ощущала вокруг чье-то незримое присутствие. Чуть слышный шорох крыльев в спертом воздухе, чей-то вкрадчивый голос, нашептывающий ей на ухо всякие мерзости, прикосновения невидимых пальцев к обнаженному телу. Наташа вздрогнула, извиваясь всем телом, тщетно пытаясь избавиться от становящихся все более настойчивыми бесстыдных ласк. К своему стыду Наташа чувствовала, как возбуждается от этого. И видела, как раздуваются ноздри сидящих рядом обезьян, почуявших запах женских соков, как огромные лапы теребят наливающиеся алым отростки.
А над ними все ярче, все навязчивей мерцали неведомые созвездия. Особенно выделялись семь звезд, постепенно заслонявших остальные ночные светила. Даже свет от костра выглядел бледно по сравнению с ними. Обрывочные, наспех усвоенные когда-то знания по астрономии резко всплыли в голове у Наташи и подлинное значение имени проекта теперь открылось перед ней во всей свой жуткой истине.
— Нееееет!!! Не хочууууу!!! Мамочкааа!!!
Наташа скосила глаза — слева на возвышении билась в цепях молоденькая девушка, почти девочка, едва-едва достигшая совершеннолетия. Тело ее изгибалось дугой, ноги дергались словно пытаясь отбиться от кого-то невидимого. Крик ее тут же подхватила и лежащая рядом китаянка.
— Аааа!!! Пошел вон! Не хочу!!! — Наташа даже не сразу поняла, что это с ее уст раздается истошный крик, когда она изо всех сил молотила ногами по воздуху. Словно в ответ этим воплям с новой силой грохнул бубен и разнеслись в воздухе завывания. Сидящая на каменном полу обезьяна оскалила клыки и вдруг упругим скачком запрыгнула на каменное ложе. Наташа замолотила по зверю ногами, однако это было все равно, что лупить по дереву — под гладкой шерстью перекатывались сплошные мускулы. Обезьяна, не обращая внимания на ее потуги, встала на задние лапы и, задрав голову вверх, издала пронзительный вопль, перешедший в утробный рык. Могучие лапы замолотили в широкую грудь, пока другие самцы запрыгивали к своим жертвам, оглашая воздух воинственными клыками. В такт им продолжали рокотать бубны и звучать шаманские песнопения, в которых все громче, все явственней слышалось одно, уже слышанное сегодня Наташей слово:
— Мечит-Мечит-Мечит-Мечит!!!
«Звезды» (или что там их заменяло в «небе») мерцали все ярче, струя свой свет на пугающие барельефы. Наташа подумала, что зрение ее подводит — в свете Плеяд стена дрожала как воздух в жару, фигуры в камне двигались, словно в причудливом танце, строя ужасные гримасы. А затем пугающие создания выдвинулись вперед, отделяясь от камня, и призрачные, темные тени метнулись, сливаясь с телами самозабвенно молотящих себя по груди обезьян.
И все стихло — и удары бубнов и шаманские песнопения и животные крики. Даже девушки перестали рыдать и кричать, почувствовав, что вокруг них что-то изменилось. Наташа перевела взгляд на стоящего перед ней самца и невольно замотала головой: это была все та же обезьяна и в то же время — нечто совсем другое. Во всей его осанке, движениях, самих очертаниях тела было нечто совершенно отличное от прежнего животного, необъяснимо гадостное и до одури пугающее. Изменилось и выражение морды — в глазах светился явный разум и Наташа, несмотря на весь свой ужас, вспомнила, где она его уже видела. Именно этот злой ум был и в глазах обезьянолюдей, что конвоировали ее сюда. Вот значит, как создавались в Центре «люди будущего»! Додумать эту мысль Наташа не смогла — ее взгляд машинально скользнул вниз и ее глаза расширились от ужаса, из горла вырвался сдавленный хрип. Вместо прежнего «стручка» сейчас между ног чудовища вздымалось поистине устрашающее достоинство, которого не постыдился бы и конь. Но, что самое постыдное Наташа, уже возбужденная ранее, испытывала кроме ужаса и отвращения еще и мерзкое возбуждение, между ног у нее чуть ли не хлюпало от влаги.
Мощные лапы ухватили ее за лодыжки, задирая девичьи ноги и огромный член ворвался в нежное лоно. Все, что пришлось ей доселе испытать, даже насилие НКВД-шным охранником показалось пустяком по сравнению с этой мерзостью. Вонючая, волосатая туша навалилась сверху, сильные пальцы с грубой ороговевшей кожей, терзали нежные груди и жаркая слюна капала на лицо девушки из воняющей клыкастой пасти, пока огромный член раздирал ее лоно. Она выла, кричала, рыдала — пока не сорвала голос, она молотила кулачками по мускулистой туше, но чудовище словно и не обращая на это внимания продолжало насиловать молодую женщину.