— Эй, командир! — над ухом куноити раздался голос украинца, — просыпайся, тебе нужно на это взглянуть. С Бамбуйкой что-то неладно.
Илта рывком поднялась — собранная, будто и не спавшая. Судя по встревоженному голосу Василя здешние места приготовили очередной пакостный сюрприз.
Ниже по течению Витима виднелось устье реки Бамбуйки. Вбирая в себя коричнево-желтые воды своего притока, Витим замедлял свое течение и дальше неторопливо катил свои воды по котловине, называемой Бамбуйской. Вдалеке на севере виднелись пики Южно-Муйского хребта — Илта прикинула, что уже к вечеру они сойдут на берег.
Недалеко от устья Бамбуйки виднелся одноименный поселок, место промысла золотодобытчиков. Илта почувствовала, что кто-то толкает ее под руку и, обернувшись, увидела, как Акира протягивает ей массивный бинокль. Она припала к окулярам и с ее губ сорвалось ругательство.
— Черт!
Бамбуйки больше не существовало — вместо поселка старателей виднелись обгорелые развалины. Черные струйки дыма лениво таяли в синем небе.
— Давно заметили? — спросила Илта, не оборачиваясь. Василь пожал плечами.
— Да как увидели, так тебя и разбудили. Причалим? Там, похоже, нет никого.
— Да, — кивнула Илта, продолжая всматриваться в бинокль. Среди развалин и впрямь не наблюдалось никакого движения, — причалим. Как-никак это земли вассалов Империи.
Стоявший на носу Мирских, услышав это, хмыкнул, но возражать не стал, разворачивая нос судна к устью притока. Вскоре лодка поднималась по желтым водам Бамбуйки.
Минут через двадцать они остановились у чудом уцелевшего причала. Сейчас вокруг не было ни единой лодки, но на песке виднелись следы, свидетельствующие, что какие-то суда недавно втаскивали на берег, а потом вновь спускали на воду.
— Три лодки тут было, — произнес якут в ответ на вопросительный взгляд Илты, — причем побольше, чем та, что у нас. И, похоже, народу на каждой побольше было, чем вчерашних краснопузых. Чтобы целый поселок вырезать, сила немалая нужна.
— Да, — согласилась Илта, глядя на обгорелые развалины — и впрямь немалая.
— Сойдем на берег? — спросил Акира, перебрасывая через плечо «Арисаку».
Оставив кержака охранять лодку, пятеро людей, держась настороже, шли по улицам мертвого поселка. Кучи золы и обгорелых бревен, отмечали места, где некогда были дома. Огонь давно погас, только дым еще струился от пожарищ. Невыносимо разило гарью.
— Странно, что нет трупов, — сказал Василь, внимательно разглядывавший развалины, — все сожжено, а мертвых не видно.
— Увидим еще, — невесело усмехнулась Илта, — тут главное на живых не наскочить.
Живых в поселке старателей, судя по всему, уже не осталось, зато мертвые обнаружились быстро. Улица заканчивалась в центре поселка, где было что-то вроде площади. Посреди нее и лежали трупы — множество тел, сваленных в беспорядочную кучу поверх друг друга. В основном мужчины, но попадались и женщины и даже дети.
— Согнали на площадь и расстреляли, — сказал Свицкий, — странно, неужели никто не сопротивлялся? Старатели — народ рисковый, просто так на убой их не погонишь.
— Может после боев тела в общую кучу бросили, — предположил японец, — или так много бандитов было, что решили не сопротивляться.
— Все равно, — покачал головой украинец, — если есть выбор — умереть с оружием в руках или покорно ждать, когда тебе пулю в лоб пустят, ты сам что выберешь?
— А может им предложили иной выбор? — сказала Илта, — думаешь, сразу сказали, что расстреляют? Думаю, их собирали тут так — мол расскажите, что нам нужно, в живых оставим. Наверное и впрямь много бандитов было, ослушаться не посмели.
— И что от них могли требовать? — хмыкнул Свицкий.
— Золото? — предположил Матти.
— Может и золото, — кивнула Илта, — скорей всего даже. Только вот сдается мне, что знали они тех, кто их расстреливал. Прав Свицкий, старатели народ рисковый, просто так жизнь не отдадут. Значит, были у них основания думать, что те, кто сгонял их, выполнят свои обещания. Ну-ка, посмотрите, что тут есть на площади.
Следующие полчаса Илта и другие следопыты осматривали площадь в поисках улик. Было найдено множество винтовочных гильз, сигаретные окурки и пара смятых пачек от «Нашей марки». Это уже было кое-что — во всех вооруженных формированиях более-менее лояльных войскам стран Антикоминтерновского пакта, редко можно было встретить любителей советских сигарет. Тем более, что вот уже года два, как всех здешних курильщиков исправно снабжали своей продукцией табачные
, Японии, Британии и даже Германии.
Еще семь или восемь в лесу, — прошептала куноити.
— Ну, ясно все, — громко сказала Илта, — возвращаемся.
Вернувшись на лодку, они все рассказали кержаку.
— Я слышал раньше, — сказал Мирских, направляя лодку вниз по течению, — раньше Бамбуйку крышевал Вовка Кузнецов, вожак партизанский. Слышала о таком, нет?
Илта кивнула — да, во всех розыскных листах Империи Ниппон Владимир Кузнецов, бывший политрук дивизии, числился как один из самых опасных красных командиров.
— Вовка-то на север уходить не хотел, — рассказывал Мирских, — удобно тут устроился. Вроде, как и партизанит против японцев, боевой командир все дела, от Советов почет, награды, да и оружие подкидывают время от времени. Но в здешних местах гадить не хотел. Бамбуйка для него как кошелек была — пришел и взял сколько хотел. Ну, а местные старались не злить, подкидывали золотишко. А вот с месяц назад все поменялось.
— Пала Чита, — кивнула Илта.
— Ну да, — кивнул кержак, — старатели тут с разных мест бывали, старались и нашим и вашим угодить. Мол, мы тут сами по себе. А как стало ясно, что Ось верх берет, так и решили послать кровососа красного подальше — я слышал он с них много брал, привык не отказывать себе ни в чем. А спускал, поди все равно в Хабаровске или Благовещенске. А как стало ясно, что Советы из Читы уходят — так народец и осмелел малость. Только силенок малехо не рассчитали местные — за что и поплатились.
— Ясно, — кивнула Илта, — ну ничего, вернемся — отправлю рапорт Семенову и Ямаде. Поселок отстроят, гарнизон поставят — ни одна красная гадина не сунется. Будет как в Зее.
— Хорошо бы, — усмехнулся Мирских, в его глазах мелькнуло лукавство.
— Надеешься подловить второго генеральского сынка? — спросила Илта и оба рассмеялись.
К вечеру они подплыли к отрогам Южно-Муйского хребта. Долина реки приобрела вид темного, глубокого ущелья, с крутыми, обрывистыми берегами, сплошь покрытыми осыпями разрушенных скал. Витим кипел и пенился на камнях, во многих местах заваливших русло, в реку живописными водопадами спадали горные ручьи.
— Дальше не пройдем, — сказал Мирских, когда группа, причалила к берегу не доходя до ущелья, — там шивер много, посадим лодку на камни и поминай как звали. Придется пешком, через горы.
Ночь провели в одном из ущелий, так, чтобы их не было видно с реки. Обсудив увиденное в Бамбуйке, пришли к выводу, что шайка Кузнецова, скорей всего, рыщет поблизости и придется постараться, чтобы разминутся с ним. Все же кержак рискнул развести костер, с величайшими предосторожностями упрятав огонь меж больших камней. На нем поджарили ощипанных куропаток, которых якут подстрелил еще днем, на несколько часов отлучившись в горы. Ночевали в одной из пещер, выставив часовых.
Наутро небольшой отряд двинулся в горы.
Южно-Муйский хребет поражал суровым величием, испокон веков надежно укрытым от людских глаз. Даже исконные жители этих краев, буряты и эвенки, были нечастыми гостями здесь. Горы то вздымалось к небу вершинами исполинскими хребтов, то низвергались бездонными пропастями. Острые пики угрожающе поднимались, словно клыки чудовищного дракона, распахнувшего громадную пасть. На склонах белели огромные сугробы, редко таявшие в короткое лето Забайкалья. Они питали бурные реки, несущие воды по узким ущельям, чтобы закончить свой бег в горных озерах с обжигающе холодной водой. А ниже, где альпийские луга высокогорий сменялись кедровым стлаником и хвойной тайгой, царили дикие звери редко сталкивавшиеся с человеком.