– Так всё давно предрешено. Есть чёткий план, сколько процентов голосов он должен набрать. Остаётся только следовать плану. И все следуют.
– Всё равно не понимаю, как это связано.
– Смотри, я объясню. В 1951 году американскими учёными был проведён социальный эксперимент. Они собрали десять мужчин и женщин. Только один человек был подопытным, а все остальные – «подсадными утками», которые знали об эксперименте. Людям выдали несколько цветных кубиков и попросили назвать их цвет. «Подсадные утки» для каждого кубика называли правильный цвет, за исключением того, который лежал в центре. По факту он был синим, но они говорили, что он жёлтый, то есть, выдавали заведомо абсурдную информацию о предмете. Когда очередь доходила до подопытного, то в 70% случаев он говорил, что кубик жёлтый. Ещё в 20% случаев подопытные некоторое время спорили с другими людьми, а потом всё равно соглашались и заявляли, что кубик жёлтый. По окончании эксперимента подопытных спрашивали, почему они считают кубик жёлтым, но не могли объяснить своего поведения. Вот так это и работает.
Я внимательно слушал незнакомку, даже боясь пошевелиться.
– Этот эффект назвали эффектом конформности Соломона, по имени учёного, который проводил эксперимент. Ты мог сегодня наблюдать этот эффект, встречаясь с разными людьми дома, на работе, в больнице. Многие люди настолько привыкли считать синий кубик жёлтым, что даже не способны видеть реальность. Против каждого разумного аргумента у них найдётся железный контраргумент, подтверждённый их личным опытом, как правило, ошибочным. Лекарство, которое впрыскивают подопытным, усиливает эффект Соломона. Задача эксперимента состоит в том, чтобы выяснить, насколько хорошо действует лекарство, и будут ли избиратели позитивно реагировать на социальное программирование. Таким образом, они добьются нужного количества голосов за Бочарова на выборах 2024 года.
– Они что, собираются установить эти инжекторы на всё население России?
– Этого мы не знаем. Скорее всего, установят приборы лишь на некоторых. Эти «некоторые», уверенные в своей правоте, проведут нужные внушения всем остальным. И мы сделаем всё возможное, чтобы им помешать.
– «Мы» – это кто? Кто вы такие?
– Те, кто сражаются за свободу, – девушка впервые увела взгляд с дороги, посмотрев на меня, и улыбнулась.
5
Мы ехали уже несколько часов. Местность давно перестала быть узнаваемой: скорее всего, мы находились уже в другой области.
Интуиция подсказывала мне, что в этой истории, рассказанной незнакомкой, что-то не сходится. Я перебирал в голове все новые факты о приборе, о правительственном заговоре, и вот когда казалось, уже вот-вот найду несоответствие, мысль ускользала.
– Я забыл спросить. Как тебя зовут?
Незнакомка искоса посмотрела на меня и ничего не ответила. Вместо этого она завернула в сторону одинокого здания, стоящего у шоссе. Это была неприметная двухэтажная гостиница для путников под названием «Чайка». Девушка припарковалась у входа, заглушила двигатель и посмотрела на меня.
– Теперь слушай внимательно. Меня зовут Люба, а тебя – Антон. Мы – пара молодых людей, которая едет в Тверь на похороны твоей бабушки. Пока мы на людях, веди себя максимально естественно. Если спросят про прибор на груди, придумай какую-нибудь ложь. Ни в коем случае не уходи от меня на расстояние более пятидесяти метров. Повтори.
Я вздохнул и подчинился.
– Ладно. Меня зовут Антон, а тебя – Любовь. Мы – пара молодых людей, которая… которая едет к бабушке в Тверь. То есть, на похороны бабушки… Далеко от тебя не уходить.
– Не Любовь, а Люба.
– Какая разница?
– Мы – пара. А парочки называют друг друга ласково.
– Ох! Ну тогда изволь называть меня Антошкой, жалко, что ли?
– Послушай. Всё очень серьёзно, – сказала девушка. – У меня есть задача. Надо кровь из носу вывезти тебя в определённую точку в определённое время. Если мы не сделаем этого, тобой буду заниматься уже не я, а те здоровые дяди с пистолетами. Так что, сейчас мы с тобой, дорогой Антошка, спокойно и без приключений заселимся в гостинице, отдохнём перед дорогой, и сделаем дело. Усёк?
– Усёк, – улыбнулся я. – Люба.
Мы выбрались из машины и зашли в гостиницу. Её интерьер выглядел значительно хуже, чем снаружи. На стенах обваливалась штукатурка, а кафельные полы в коричневую клетку напоминали о старых советских больницах из детства, которые сто лет не ремонтировались.
Администратор помогла нам снять номер, с этим не возникло проблем. Я удивился, как Люба резко трансформировалась из суровой боевой женщины в приятную и вежливую особу. А мне даже говорить ничего не пришлось – она всё сделала за меня.