Совесть ещё грызла. За то, что я плохо подумал о людях перед тем, как войти в лес. Мне снова вдруг захотелось ощутить тепло от Ирины, пообщаться с друзьями на глупые темы, поработать с кодами веб-страниц. Нельзя было бросать Любу. Как она там в гостинице? Проснулась ли? Ищет ли меня?
Вдруг тихонько раздался далёкий высокий свист…
Поезд! Судя по звуку, железная дорога проходила с той же стороны, в которую я всё это время шёл.
«Ура, цивилизация!» – подумал я, спрятал рисунок обратно и уже хотел выдвигаться.
В этот момент с другой стороны раздался ещё один звук. Сначала я услышал шорох веток, будто кто-то ковыляет прямо ко мне. Затем раздался недовольный рёв. Я оглянулся… из тьмы леса примерно в пятидесяти метрах прямо на меня бежали огненно-жёлтые глаза.
Медведь?
От ужаса у меня отвисла челюсть, и ещё, кажется, я перестал моргать.
Это был не просто медведь. Его глаза ярко светились и были огромными, на выкате, как у тех страшных резиновых масок на Хэллоуин. Вместо зрачков – чёрные мишени: точка в центре и окружность. Один глаз смотрел точно на меня, а другой куда-то в сторону. И самое странное – рык медведя напоминал человеческий, будто он стал жертвой генетического эксперимента сумасшедшего учёного. Из-за темноты я не смог рассмотреть даже силуэта существа. Сложно было оценить его размеры, и уж тем более, увидеть что-то помимо качающихся вверх-вниз жёлтых глазищ.
Оцепенение прошло, когда челмедвед почти добежал до меня вплотную. Я понял, что это не галлюцинация. Я заорал и рванул с места.
Я бежал и бежал, раскидывая руками ветки впереди. Слушал, как он там в предвкушении аппетитного ужина захлёбывается собственной слюной, издавая этот ужасный рык: наполовину животный, наполовину человеческий. Я бежал, пока в глазах не потемнело, а звук грохочущего сердца не затмил рык сзади.
Вдруг я уткнулся во что-то тёмное и большое, напоминающее земляной вал. Скорее всего, это была стенка оврага. Инстинктивно нащупал какие-то коряги, стал по ним взбираться наверх. Мне повезло: существо не умело взбираться на высокие земляные валы. Оно просто клацало зубами внизу. Его вопли стали ещё ужаснее, чем раньше: человеческий голос отделился от животного и вопил отдельно, будто у существа было два рта, а может быть даже, две головы.
Удивительно, как быстро я успел взобраться на самый верх оврага. Там я схватился за поваленное дерево, поднялся на ровную землю и побежал дальше.
«Вот и спортзал пригодился», – подумал я.
Запомните! Если больше не видите смысла ходить на изнуряющие тренировки после работы, то знайте: рано или поздно вам придётся спасаться в лесу от агрессивного челмедведа с жёлтыми шарами вместо глаз.
Ещё некоторое время я бежал, пока не понял, что существо осталось далеко позади. Сегодня мне чертовски везёт.
Запыхавшийся и вымотанный, я настойчиво продолжал идти.
Наконец, лес закончился. Давненько я так не радовался раздольным полям! И что самое классное, вдалеке на горизонте я увидел множество огней: впереди был населённый пункт. Глубоко внутри возникло яркое желание проораться от счастья. Потребовалось приложить усилия, чтобы сдержать порыв. Потому что… мало ли.
На границе между лесом и полем стоял небольшой треугольный знак, повёрнутый в сторону населённого пункта. Я прошёл вперёд и обернулся. Передо мной был знак радиации.
А это многое объясняло!
Хорошая новость заключалась в том, что я не сошёл с ума, и что всё произошедшее мне не почудилось. Плохая новость заключалась в том, что, возможно, я хватанул определённую дозу облучения, поэтому в ближайшем будущем мог превратиться в одно из тех существ. В гигантского палочника я бы вряд ли превратился, а вот в челмедведа – запросто.
Прямо через поляну я совершил марш-бросок до населённого пункта. Там я забрёл на ближайшую улочку, и теперь с уверенностью можно было сказать, что попал я в небольшой посёлок. Улица состояла из одних частных домов. Вдалеке виднелось несколько пятиэтажных зданий. Кругом одна разруха: бездорожье, грязь, помойки. Все дома обветшалые, со всех сторон засранные, будто за ними с советских времён никто не ухаживал. Больше всего меня удивило, что каждое жилище оснащалось спутниковой тарелкой. Чем трухлявее был домик, тем больше спутниковых тарелок на него было навешано.