– Ну? – спросил шеф. – Что скажешь в своё оправдание?
Наручники помешали мне развести руками.
– Вы меня извините, но я не вижу здесь преступления.
– Ты дурачок? Это ж казённый унитаз! – сказал шеф назидательным тоном. – В него нельзя ссать, ни, тем более, срать. Он даже к канализации не подключен.
Как же я устал от этого абсурда. Мне ничего не оставалось, как беззвучно засмеяться.
– А ты чё ржешь-то. Мне и так с утра дел навалили кучу, – шеф кинул взгляд на стопку бумаг на краю стола, – и мне ещё за тобой говно твоё подчищать… Побои, оскорбление власти, изнасилование, хулиганство… что дальше? Геноцид евреев?
– Давайте сразу геноцид телепузиков, и на этом закончим, – посмеялся я.
После этой фразы шеф отвёл меня обратно в камеру.
Так я снова остался один на один с сумасшедшим сокамерником. Дед приветливо улыбнулся, старабанил что-то в своём уникальном стиле и впервые за долгое время замолчал.
Руки свободны от наручников – теперь можно схватиться за голову. Что я и сделал. А ещё взвыл от отчаяния и со всей силы шибанул ногой по койке. В сторону отлетел шуруп, и ржавая койка сдвинулась с места.
Вдруг меня осенило. По гениальности эта мысль не уступала открытию гравитации Ньютоном.
Что если отсюда можно сбежать, воспользовавшись разрухой?
Внутри меня будто запустился резервный источник питания. Я энергично подбежал к окну и стал его рассматривать. Окно было достаточно большим, чтобы в него пролезть. Рама была изготовлена из дерева, давно прогнившего. Снаружи крепилась металлическая решётка. Я попытался открыть ставни, и мне это удалось. Окно распахнулось с ужасным звуком трения дерева о дерево, а с подоконника посыпалась труха. В лицо ударил прохладный свежий воздух. Я взялся за решётку. Чуть надавил на неё… она и отвалилась! С обратной стороны стены отошли куски кирпича. Я выпустил решётку из рук, и она со звоном упала на землю.
– Дед! – крикнул я.
– Ась?
– Идём со мной, проход свободен!
– Да куда мне там, мне ж ещё два года тут сидеть куковать.
– Дед, идём же! Это наш шанс!
– ОХРАН-ААА! ОН УБЕГАЕТ! ДЕРЖИТЕ ЕГО!
Когда-нибудь моя добродетель меня в могилу сведёт. Я в спешке, цепляясь курткой за остатки рамы, вывалился на улицу. Там мне удалось пробежать несколько метров, после чего я упёрся в сплошную кирпичную стену с колючей проволокой. Конечно же, она разваливалась на части, как и всё в этой долбанутой деревне. Я прильнул к самой большой трещине и попытался протолкнуть обвисшие кирпичи. Они поддались, с грохотом обвалившись на землю. Трещина в один момент стала больше, чем толщина моего тела.
Так я сбежал из тюрьмы.
Утреннее солнце освещало мне путь побега. Далеко впереди я заметил выезд на автодорогу. Только я успел двинуться с места, сзади раздался страшный треск! Я так испугался, что присел… Обернулся… Там вся стена обрушилась по периметру, подняв в воздух столпы кирпичной пыли.
Со стороны участка уже доносились чьи-то озлобленные вопли.
Я побежал дальше.
По дороге впереди медленно ехал чёрный автомобиль. Я приготовился бежать прочь. Машина свернула на газон, резко затормозила, а водительская дверь распахнулась. Девушка за рулём помахала рукой и крикнула: «Быстрее сюда!» Это Люба приехала за мной!
Я добежал до машины и сел на пассажирское сидение. Люба, как в прошлый раз, надавила на педаль газа, и машина пустилась прочь.
– Ты какого чёрта делаешь?! – закричала девушка, не отводя глаз от дороги. – Сколько раз мне тебя ещё спасать?!
Автомобиль нёсся с такой скоростью, что крутые повороты проходились только с помощью заносов. Меня начало подташнивать.
– Ты солгала мне! – крикнул я. – Никакого сопротивления нет! Ты всё придумала, чтобы сбагрить меня ментам!
– Куда сбагрить? Что ты несёшь?! Из-за тебя мы опаздываем на точку! И ведь стараешься, всё делаешь для тебя. А он такой: «А дай-ка я сбегу за десять километров в лес, отличная идея!»
– Да как я могу тебе верить, – не унимался я, – если каждые десять минут тебе впрыскивается препарат в кровь! Не знаю, что ты там себе в голове навоображала, но лучше вернись в реальность, Люба!
– Ах, в реальность мне надо вернуться? Ну-ка достань рисунок из штанов! Да, тот самый рисунок с собачкой и кошечкой. Сначала приглядись повнимательнее, а потом мне про реальность рассказывай. Правительственный заговор, принудительная установка инжекторов, внушения, радиационные загрязнения, разруха на улицах и в головах – вот она реальность.