Я попытался возразить, но не смог выдавить разумных слов. Не без опаски я всё-таки сунул трясущуюся руку в задний карман джинсов. Достал ламинированный рисунок… и не поверил глазам. Собака заботливо тащила котёнка за шкирку, а бывшая лужа крови превратилась в миску с молоком.
10
Мы свернули на автотрассу. Некоторое время мы ехали в полной тишине.
Я пытался осознать, что мне всё-таки придётся принять участие в «секретном спецзадании» Любы, хочу я этого или нет. Здравый смысл подсказывал: ламинированный листок, который со вчерашнего дня лежал у меня в кармане, не мог вдруг измениться сам под действием неведомых сил. Это был серьёзный аргумент в пользу того, что я должен быть на стороне девушки-шпионки. Мне очень хотелось избавиться от прибора, но стоит ли рисковать ради этого жизнью? Правильно ли я поступаю, сражаясь в чужой битве? Могу ли я каким-то образом соскочить и вернуться назад к себе домой, к любимой девушке и родным, или пути назад нет? Как я пойму, что впереди точка невозврата?
Люба вдруг нарушила молчание.
– Пойми. Мы с тобой – команда. Я – агент, ты – девиант. Мы должны держаться вместе. Когда наши приборы встречаются, они блокируют исходящие сигналы друг друга. Спецслужбы тем временем начинают поиски в точке, где нас засекли в последний раз. Есть ещё две команды, аналогичные нашей: агент и девиант. Мы разбросаны на большом расстоянии в пределах трёх областей Российской Федерации, и каждая команда выполняет свою задачу. Мы – команда «бета». Есть ещё «альфа» и «гамма». Нарушая связку, ты подводишь всю команду.
– Извини, – промолвил я. – Не, правда, прости. Ты так резко ворвалась в мою жизнь. Вовлекла меня в сопротивление… Я испугался. Я больше не сбегу.
– Спасибо.
Я вдруг почувствовал облегчение.
– Так в чём суть спецоперации? – спросил я.
– Надо триангулировать сигнал с маячков девиантов, чтобы найти штаб-квартиру противника.
– А попонятнее?
– Ладно. Хочешь понятнее, будет понятнее. Мы действуем методом триангуляции уже несколько недель. Мы разбили всю центральную часть России на условные зоны в форме треугольников и проверяем каждый из них на исходящие сигналы. Мы сейчас находимся в Тверской области. Команда «бета» взяла точку в Московской области, а команда «гамма» – в Тульской. На пересечении сигналов мы узнаем точные координаты места, откуда ведётся слежка.
– Хитро! А вы можете как-то связываться друг с другом и договариваться?
– В принципе, можем. С помощью морзянки по зашифрованному каналу. Но злоупотреблять этим нельзя. Мы не хотим нарушать конспирацию. Все наши действия планируются строго заранее. Именно поэтому нам надо приехать в определённое время в определённую точку. И, к сожалению, мы сильно опаздываем.
– Что будет, если мы всё-таки опоздаем?
– Главное – не место. Главное – время. Триангуляцию необходимо начать в 8 часов 25 минут утра. Конечно, с меня спросят, «а почему это Люба оказалась в тридцати километрах от запланированного места?» Но если мы действительно отыщем координационный центр, то это будет уже не важно. Когда доедем, надо будет провернуть один трюк.
– Какой?
– Там не сложно. Делай в точности как я говорю, и всё будет хорошо.
От волнения я начал покусывать внутреннюю сторону губы, чего не замечал за собой аж с подросткового возраста.
«пшшш»
– Ах, да, – сказала Люба. – Завтра утром тебе надо будет поменять ампулу в инжекторе.
– Зачем?
– Когда препарат закончится, у тебя начнётся ломка. Причём не важно, действовало ли конформное вещество на твоё восприятие или нет. Предполагается, что ты в этот момент побежишь в аптеку за новой дозой. Запомни: с этого момента я – твоя аптека.
– Разве нет противоядия? Или программы реабилитации, как для наркоманов?
– Размечтался, – улыбнулась Люба. – Это как раз причина, почему нам не удалось снять инжекторы. Вернее, одна из причин… Мы все в одной лодке. У каждого бойца сопротивления есть инжектор, который он однажды по глупости на себя повесил. Или насильно повесили, как в твоём случае. Прибор знает, когда ты хочешь его обмануть. Он постоянно снимает биометрию и отправляет данные в их координационный центр. Он автоматически связывается со спецслужбами. Мой прибор старой модели. Для него мы нашли единственное решение – это взломать и перепрограммировать, чтобы он блокировал и перехватывал сигналы. Так появилась «Дика». Приборы новой модели переделать в «Дику» не получится.
– На мне новый прибор или старый?
– Новый, конечно же. Тех, кто пытался их взломать или удалить маячок, отлавливала полиция. Те, кто пытался избавиться от лекарства, мучились от страшной ломки, а в худшем случае навсегда сходили с ума. Много хороших ребят упекли. Кого в дурдом, кого в тюрьму, кого-то вообще в секретные лаборатории в сибирской глуши, о которых почти ничего не известно. Поэтому вся надежда на нас, на последних агентов с инжекторами первого поколения. Больше никто не способен вскрыть этот гнойник.