— Так ты говоришь, что после они вломились в твой офис?
— Да, скорее всего, искали информацию о поставках, — он почесал свою короткую бородку.
— Честно говоря, я думаю, что меня сдал кто-то из своих. Даже на тебя думал.
Мимо пробежала крыса. Они не отреагировали. Обычное дело для этого места.
— Но потом вспомнил, что к тебе сейчас подключают проводки в «Прометее». На кой, кстати, хрен ты туда пошёл?
— Мне заплатят огромные бабки уже в конце этого месяца.
— Да ну? И за что же?
— За испытание какой-то химической хрени.
— А у тебя количество рук не увеличится после этого?
— Так потому и платят денежки.
— Ясно, — Крюгер фыркнул, последним глотком осушил бутылку и встал с дранного облезлого кресла, чтобы достать другую.
— Так что ты думаешь, кто мог тебя кинуть?
— Ну, о том, что у меня в баре торгуют травкой, знали многие, — он вновь упал в свое кресло. — Но о том, где именно я храню свои запасы на складе, знали только трое. Ты, я и Альфи.
— Но ведь это точно не мог быть Альфи. Ему же пустили пулю в лоб ещё в том месяце, — всё это время Цицерон стоял.
— Не задолбался стоять? Возьми, что ли, стул. Где-то у бара валялся, я видел.
Цицерон подошёл к бару и поднял с пола металлический табурет, покрытие которого почти всё прогнило.
— Так может быть, потому и грохнули, что раскололся. Чтобы не оставлять свидетелей, — предположил Цицерон, идя со стулом в сторону Фишера.
— Ты же знаешь, что он мне был, как сын. Да я почти полжизни с ним проработал. Я знал его ещё до тебя. Мы практически вместе отстроили этот чёртов бар. Ну неужели он бы меня предал. Нет! Не верю! — Крюгер бросил ещё полную бутылку синтетического виски в каменную кладку стены. — Он не предал бы меня и под дулом! Он любил меня больше своих шлюх, — Фишер повторил последнее слово несколько раз.
— Крюгер, что с тобой?
— Знаешь, это навело меня на мысль.
— Какую?
— Поговаривали, что Альфи в этот самый последний месяц часто видели с одной и той же девкой. Но когда его спрашивали о том, кто она и чего он с ней мутит, Альфи только отнекивался и говорил, мол, скорее всего им просто попался похожий парень. Даже мне он ничего не рассказывал об этой тёлке.
— Как хоть она выглядела? Кто-нибудь говорил?
— Да, вроде, высокая, темноволосая. Ни то с короткой стрижкой, ни то по плечи.
— Я по твоему описанию сейчас на улице с сотню таких найду.
— Да подожди ты. Та деваха разодетая была, шмотки, мол, на ней дорогие висели. Потому и удивлялись, когда на них двоих натыкались.
— Ну, это сужает круг, ничего не скажешь!
— Заткнись, Цицерон, я не договорил. Была какая-то примечательная вещь. Ах, точно. Часы!
— Часы?
— Да. Чистая механика. Золотые механические часы. Сейчас такие и в музее не найдешь, не то, что в магазине.
— А те, кто видели его с этой девкой, в бинокль смотрели, что ли? Как можно разглядеть такую мелочь, если близко не подошёл.
— Ну, дружок, у некоторых наших клиентов — орлиное зрение. К тому же у того, кто видел, мог быть этот новомодный глазной протез.
— У нашего-то клиента?
— Но на траву же у них есть деньги. К тому же кто тебе сказал, что тот близко не подходил. Не всех же клиентов Альфи помнил в лицо. Ты вот помнишь? А слухи они, как тараканы, — размножаются.
— Ну, допустим. Есть вот эта некая девка, которую он ото всех прятал. Но это же не говорит о том, что парень мог слить ей такую инфу.
— Что не сделаешь ради любви, дружок.
Цицерон расхохотался.
— Ради любви?! Ты в своём уме, Крюгер?
— Может и не в своём, — Фишер угрюмо уставился в пол.
— Ладно, сваливаю я. Если что-нибудь нарою, на девку эту, сообщу.
— Давай, вали.
— Что ты намерен делать?
— Отсижусь здесь пару недель. Как только узнаю, что там, — он указал пальцем вверх: — Никто не собирается вновь подпалить хвост старому псу, то сразу же выберусь из своей конуры наверх.
— А что с баром?
— А что с баром? Как только получишь свои деньжищи, можешь открыть свой и назвать его в мою честь, — он захохотал так, что сотряслись трубы под низким потолком.
— Всё, вали. И найди мне этих уродов. В долгу не останусь, ты знаешь.
— Знаю, Фишер.
— И захвати в следующий раз какого-нибудь дорогого бухла. А то это пойло меня уже вконец достало.
Цицерон развернулся и зашагал прочь.
— Цицерон? — Вдруг окликнул его Фишер.
— Да? — Тот развернулся.
— А может быть это всё-таки ты? Может быть, тебе за это платят?
— Ты же знаешь, что нет.
— Надеюсь, дружок. Надеюсь.
Цицерон был подавлен. Не только произошедшим, но и тем, что Крюгер его в этом подозревал. Он шел не спеша по забитым гнилью венозным артериям города и не мог сосредоточиться на какой-то определенной мысли. В тот момент, когда уже добрался до крышки люка, остановил себя на мысли о часах. Он произнёс вслух «часы» и откинул крышку. Выбравшись на поверхность, он зашагал в сторону «Прометей».