— Но ведь это точно не мог быть Альфи. Ему же пустили пулю в лоб еще в том месяце, — от наплыва эмоций Цицерон встал со стула. — Так может быть, потому и грохнули, что раскололся? Чтобы не оставлять свидетелей.
— Ты же знаешь, что он мне был как сын. Да я почти полжизни с ним проработал. Я знал его еще до тебя. Мы практически вместе отстроили этот чертов бар. Ну неужели он бы меня предал? Нет! Не верю! — Крюгер швырнул пустую бутылку из-под виски, которую собирался выбросить, в каменную кладку стены. Затем зубами открыл новую и отпил. — Он не предал бы меня и под дулом! Он любил меня больше своих шлюх, — Фишер повторил последнее слово несколько раз.
— Крюгер, что с тобой?
— Знаешь, это навело меня на мысль, — Фишер вновь встал, облокотившись на стойку.
— Какую?
— Поговаривали, что Альфи в этот самый последний месяц часто видели с одной и той же девкой. Но когда его спрашивали о том, кто она и чего он с ней мутит, Альфи только отнекивался и говорил, мол, скорее всего, им просто попался похожий парень. Даже мне он ничего не рассказывал об этой телке.
— Как хоть она выглядела? Кто-нибудь говорил?
— Да вроде высокая, темноволосая. Не то с короткой стрижкой, не то по плечи.
— Я по твоему описанию сейчас на улице с сотню таких найду.
— Да подожди ты. Та деваха разодетая была, шмотки, мол, на ней дорогие висели. Потому и удивлялись, когда на них двоих натыкались, — Крюгер задумался и поиграл пальцами в воздухе, словно бы перебирая текущие мысли.
— Ну, это сужает круг, ничего не скажешь! — Цицерон стоял прямо напротив в нескольких метрах.
— Заткнись, Цицерон, я не договорил. Была какая-то примечательная вещь. Ах, точно. Часы!
— Часы? — парень проронил смешок.
— Да. Чистая механика. Золотые механические часы. Сейчас таких и в музее не найдешь, не то что в магазине.
— А те, кто видели его с этой девкой, в бинокль смотрели, что ли? Как можно разглядеть такую мелочь, если близко не подходить?
— Ну, дружок, у некоторых наших клиентов орлиное зрение. К тому же у того, кто видел, мог быть новомодный глазной протез.
— Это у нашего-то клиента?
— Но на траву же у них есть деньги. К тому же кто тебе сказал, что тот близко не подходил? Не всех же клиентов Альфи помнил в лицо. Ты вот помнишь? А слухи — они как тараканы, размножаются.
— Ну, допустим. Есть некая девка, которую он ото всех прятал. Но это же не говорит о том, что парень мог слить ей такую инфу, — гнев отступил, сменившись раздумьем.
— Чего не сделаешь ради любви, дружок.
Цицерон расхохотался.
— Ради любви?! Ты в своем уме, Крюгер?
— Может, и не в своем, — Фишер угрюмо уставился в пол.
— Ладно, я сваливаю. Если что-нибудь нарою на девку эту, сообщу, — он развернулся и зашагал к выходу.
— Давай, вали.
— А ты что намерен делать? — парень вновь развернулся к Крюгеру.
— Отсижусь здесь пару недель. Как только узнаю, что там, — он указал пальцем вверх, — никто не собирается вновь подпалить хвост старому псу, то сразу же выберусь из этой конуры на поверхность.
— А что с баром?
— А что с баром? Как только получишь свои деньжищи, можешь открыть свой и назвать его в мою честь, — он захохотал так, что сотряслись трубы под низким потолком. — Всё, вали. И найди мне этих уродов. В долгу не останусь, ты знаешь.
— Знаю, Фишер.
— И захвати в следующий раз какого-нибудь дорогого бухла. А то это пойло меня уже вконец достало.
Цицерон развернулся и зашагал прочь.
— Цицерон! — вдруг окликнул его Фишер.
— Да? — тот вновь крутанулся на каблуках.
— А может быть, это все-таки ты? Может быть, тебе за это платят?
— Ты же знаешь, что нет.
— Надеюсь, дружок. Надеюсь.
Цицерон был подавлен. Не только произошедшим, но и тем, что Крюгер его подозревал. Он шел не спеша по забитым гнилью венозным артериям города и не мог сосредоточиться на какой-то определенной мысли. В тот момент, когда уже добрался до крышки люка, в голове вдруг всплыла мысль о часах. Он произнес вслух: «Часы…» — и откинул чугунную крышку. Выбравшись на поверхность, зашагал в сторону «Прометея».
==== Глава 6 ====
Тем временем Лидия и Барек шли по главной улице города. Она называлась так потому, что была самой широкой из всех и пролегала от морского берега и начала Стены до пустошей — конечной точки Стены. В отличие от всех остальных — асфальтированных, — ее выложили камнем, и потому машин здесь было крайне мало.