— Наденьте на глаза.
— Да я больше ни черта делать не буду. Выпустите меня отсюда! — он как безумный дёргал дверь за ручку. Но та как будто приварилась к бетонной стене.
— Это последнее испытание. Выполните его и пойдёте отдыхать.
— Ну хорошо, сволочи. Но как только я отсюда выйду, вам несдобровать.
— Мистер Финч, может быть вы, наконец, поясните, зачем нужен этот маразм? Неужели господа из «Совета» и впрямь считают, что препарат может вызвать у подопытных те или иные волшебные способности? — Эржебет в сопровождении мистера Финча вернулась в наблюдательную комнату.
— Не берите в голову, мисс Бенор. «Совет» продолжает своё финансирование, и вам уж точно не стоит задумываться над тем, куда уходят эти деньги, — сухо, почти безэмоционально ответил Гермес Финч, человек в смокинге.
— Позвольте, но это мои люди. И за то, что с ними происходит, отвечаю я! А ни в коем случае не «Совет».
— Дорогая Эржебет, если бы вы в действительности были озабочены их судьбой и состоянием, то не посылали бы их на смерть, — Гермес вгляделся в её холодные глаза, проник в тот взгляд, что мог выдержать на себе лишь избранный, и пристально всмотрелся.
— Все операции подконтрольны группой специально подготовленных профессионалов под руководством самого доктора Клерваля. К тому же скорость регенерации их тканей заметно возросла, — ответила она, не отводя взгляда.
— Неужели, Эржебет, вы действительно уверены в том, что никто из них не может погибнуть?
— Я не упускаю такой возможности и даже больше: я сама уберу бешенную собаку из стаи, если та будет мешать процессу. Но тем не менее, я не допущу того, чтобы операция была провалена или выполнена на недостойном уровне.
— Что? — он был ошарашен и более не мог выдержать её взгляд. — Но вы ведь начали с того, что пытались оспорить мои доводы в отношении вашей заботы об их судьбах.
— Я не пыталась оспаривать именно этот факт. Вы неверно меня поняли. Меня заботят не они, а то, насколько хорошо будут исполнены приказы, направленные из «Совета». Состояние же испытуемых заботит меня только с этой стороны.
— Тогда почему же вы воспротивились проведению этих тестов?
— Потому что они лишь отнимают у нас время. Вместо этого мы могли бы, к примеру, улучшить их физподготовку, у нас имеются отличные тренера.
— Да они у вас пьют, как лошади! О какой физподготовке может идти речь? Ведь каждый раз, как вы выпускаете их с территории, они возвращаются нетрезвые.
— Это вскоре перестанет быть проблемой. В дальнейшем использовании препарат увеличит скорость метаболизма, и они перестанут чувствовать опьянение. Надеюсь, этот факт перестанет провоцировать Цицерона на то, чтобы каждый раз спаивать членов группы.
— Надеетесь?
— В целом вы не правы. Пьют они не все….
— Я думаю, мы не станем продолжать этот разговор, считаю его бесполезным, — Гермес казался озлобленным.
— Пожалуй, я соглашусь с вами. Этот разговор так же бесполезен, как и эти ваши тесты.
Эржебет резко молча развернулась и лёгкой поступью направилась к выходу.
Он смотрел ей вслед с чувством сильнейшего смятения. С одной стороны, он не мог отвести глаз от её идеального стана, а с другой, желал более никогда не встречаться с этой женщиной. А уж тем более находиться в одной комнате.
Он не мог справиться с обуреваемым его желанием и сменяющим его страхом. Да, он хотел её, но и боялся. Боялся даже больше, чем этих трёх старых, уже отживших свой век, идиотов из «Совета». В любом случае он не станет препятствовать её возвышению, а, исходя из какого именно чувства, Гермес не знал и сам.
— Уф-ф. И всё-таки они решили провести тест на левитацию, — Цицерон сидел раскинув ноги в стороны на чём-то очень мягком.
— Цицерон, слезь с моей ноги! — завопил Барек.
— А я думаю, что это кочка подо мной движется? Ох, смотри-ка, и Агнус здесь! Что-то же провалила тест, в буквальном смысле ха-ха-ха.
— Не обольщайся.
— А где Лидия? — Барек наконец сумел подняться и оглядеться.
— Повидимому, наша мисс совершенство сдала всё на «отлично».
— Возможно. Так как отсюда выйти? — задала вопрос Агнус.
Все трое вышли из помещения, напоминавшего детский игровой бассейн.
— Хорошо, хоть без цветных шариков, — выпалил Цицерон, закрывая за собой дверь.
Лидия уже стояла снаружи.
— Вот те на! А ты что ж раньше нас вышла? — на лице Цицерона появилось неподдельное удивление.