Я внимательно слушал. За стенами Психея услышала лёгкие шаги, которые обходили дом со всех сторон.
Как же они меня боятся! Даже живым не попытались взять. Никаких: «Выходи, подлый трус!»
Тело, возможно, придётся бросить. Так, значит так. Но только в крайнем случае. Я передумал умирать. Теперь буду драться до последнего. Из принципа.
Ведь сдаться – значит признать право других людей распоряжаться моей жизнью.
Я стиснул зубы. Идите к чёрту!
В ноздри поплыли тонкие бесцветные струйки газа, пробивающиеся сквозь какие-то дырки. Это плохо! Ну, где же вы, трусы!
Дверь даже не пришлось вышибать, она упали от малейшего толчка. В комнату полетели гранаты, которые оглушительно взрывались и полыхали слепящим пламенем.
Я только хмыкнул. Психея давно выросла в объёме и накрыла меня вместе с брюками. От пули не спасёт, но от всякой ерунды вроде этих игрушек защищает без проблем.
Следом ворвались боевики. Я был готов, а Психея чутка как никогда, но я всё равно чуть не прошляпил момент штурма. Так стремительна и тиха была атака. Если бы не рефлексы Психеи, меня бы повязали или застрелили раньше, чем я смог бы понять, что происходит.
Дом вдруг наполнился людьми. Словно они вышли из стен или всегда были тут, но я их не замечал. Но мне нужно было сделать всего лишь один выстрел.
Палец задел курок, и дом брызнул во все стороны пылающими обломками. Взрывная волна швырнула меня вместе со стеной, и я затаился в темноте.
Ярко пылали солнечные лучи, и я тут же отвёл глаза. Второй раз я не попадусь в солнечный плен. Тело засыпано почерневшими деревянными панелями стен, рядом с рухнувшей изгородью. Энергия приняла на себя огонь, и обошлось без ожогов. Догорали остатки дома.
Голова чиста от мыслей и сомнений. Тело, которое умеет думать, находится в отключке. Но у меня остались рефлексы и они говорили, что пора бежать.
Я поднял призрачную голову и упёрся в синюю преграду. Вот так так!
Весь дом, по двор обнесён синей сферой. Полукругом висит в воздухе. Спорю, она уходит и под землю. Я не знаю, сколько бойцов было в доме, но во дворе лежат несколько изломанных тел.
Метрах в полутора валяется оторванная нога. На меня смотрит грязная подошва военного ботинка 46-го размера.
Горящие обломки попали на соседние дома и те тоже занялись. Но людей не было. Возможно, их выкинули из домов, чтобы не мешались под ногами и не видели расправу.
Наверху стрекотал знакомый вертолёт. Он завис метрах в пятидесяти над пожарищем. На его брюхе мигает синяя лампочка и мне это не нравится. Они подстраховались со всех сторон, чтобы Психея не ушла самостоятельно. Я не знаю, как это действует, но решил не проверять. Неизвестно какая ещё фигня меня сегодня удивит.
Синюю черту быстрым шагом пересекли трое в камуфляже. Позади разгромленного дома подошли ещё пятеро в электронных очках. Впереди черноволосый человек с залысинами на голове. В руке болтаются очки. На поясе пистолет. А рядом Аскольд с перевязанной головой. Он обернулся к попутчику.
- Дело дрянь. Надо немедленно найти хотя бы тело, а потом хлопнуть сферу.
Лицо Дира абсолютно неподвижно и абсолютно бело, как у снеговика, который увидел солнце.
- Я знаю, что нужно делать, Аскольд, - сказал он.
Бывший начальник охраны красноречиво обвёл взглядом побоище, но промолчал.
- Найти тело!
Оставшиеся боевики бросились рыскать среди обломков, но там ещё во множестве тлели очаги пламени. Они отскочили от горячей земли.
- Здесь огонь!
Дир скрипнул зубами и обернулся.
- Мы сами запретили соваться ментам и пожарным, - напомнил Аскольд.
- Костя! Быстро к оцеплению, пусть вызывают пожарных.
Рассвет бросил на землю очередные лучи, расстилая позади себя белую простыню света, на которой будет нежиться ещё пару часов.
Я открыл глаза, и Психея тут же сунула в мозг ряд картинок. Я всё понял. Вытянул ногу за пределы поваленного забора и синего периметра заодно. Психея без ложной скромности вылетела через пятку. Но я не мог встать из-под обломков. Меня бы тут же изрешетили пулями. Нужен отвлекающий манёвр.
Вокруг скопление деревянных домов, чуть дальше к Администрации есть кирпичные. Вниз по склону порт, но впереди ещё много маленьких улочек и переулков.
Я скользнул к соседнему дому, который начал дымиться от попавших горящих брёвен. Пусто. Кособокий дом, почерневший от времени. Внутри грязно и пыльно, но видно, что живут люди. На полу в кухне батарея пустых бутылок. Плиты нет. Я чиркнул спичкой, и маленький язычок пламени лизнул пыльные занавески. Огонь мгновенно вскарабкался по лёгкой материи и начал хрустко жевать дерево.
Я обогнул сферу и проник в соседний дом. Всё повторилось. Психея ни о чём не думала, а я валялся под обломками и думал, что сожгу весь этот проклятый городишко, если понадобится.
Вскоре, бывший дом Кати оказался в горящем кольце. Завыли сирены, не так уж далеко галдели люди. Всё заволокло дымом. Фигуры боевиков метались сквозь дым и пламя, пытаясь найти меня.
В нескольких шагах, кашляя и матерясь, прошли двое бойцов, отбрасывая обломки ногами. Моё горло першило, и я зажал рот рукой. Психея скользнула внутрь тела, и отгородила меня от дыма. Я вздохнул и приподнял голову.
Дир тоже зажимал рот и, исподлобья смотрел на пепелище, которое снова взялось пламенем.
- Надо уходить! – сказал Аскольд. – Сейчас окажемся в ловушке, можем не выбраться. Пылают все дома. Поправка, мы уже почти в ловушке.
Дир отнял руку ото рта.
- Отходим.
Охранники покинули двор. Синяя сфера продолжала гореть. Наплевать. Я стряхнул с себя обломки и приподнялся. Колени и кисти рук дрожали. Я смахнул с брюк пыль. Обнажённый торс измазан грязью и гарью.
Вокруг дымился город быстрого приготовления.
Я медленно побрёл между горящими зданиями. Монотонно трещат пожираемые дома, мир заволокли красные языки пламени вперемешку с густым дымом. Но огонь бессилен против меня. Для Психеи мир вокруг выглядел как утренник в детском саду. Ярко, празднично и безобидно.
Впереди дым слегка рассеялся. В нём мелькали фигуры людей. Лились потоки воды. Со всех сторон летел мат. Люди метались в дымящихся домах. Бегали сквозь языки пламени, чтобы спасти хоть что-то из имущества. Боевики в камуфляже бродили вокруг с автоматами наперевес. Непонятно кого они собирались расстреливать. Огонь? Они натыкались на бегущих людей, те посылали их подальше.
Посреди улицы стоял знакомый белобрысый охранник с автоматом в руках. Синие глаза сверкают сплошными точками-тире и знаками вопроса. Тот самый, которого я зарядил электричеством из шокера. Он безучастно посмотрел на моё чумазое в копоти, гари лицо и отвернулся.
Дверь ближайшего дома распахнулась и выбежала женщина в дымящемся платье. Лет сорока, с оплывшей фигурой и растрёпанными соломенными волосами. Она безостановочно орала. В руках тащила какие-то коробки. Одна из них горела, и пламя лизнуло женщине руки. Она взвизгнула, и коробки упали на землю. Из них посыпались платья, обувь, женское бельё. Тут дым на её платье полыхнул. Меня кто-то толкнул. Это белобрысый охранник подбежал к женщине, сбил её с ног и накинул сверху какое-то длинное платье из тех, что валялись на земле. Принялся сбивать огонь. Тяжёлые башмаки топтались по женским трусикам и белой ночной рубашке, из тех, что вывалились из коробки.
Я поспешил вперёд. Пробежал несколько шагов и остановился. Во рту загорчило и я сплюнул на пыльную землю. Меня задел какой-то пробегающий мужик.