- Что за…
Его голова откинулась назад, и он завалился на спину.
- Спокойной ночи, папа, - Витёк улыбнулся.
Машина проехала чуть дальше и вдруг резко вильнула на обочину. Поднялся небольшой клуб пыли. Машина застыла, урча мотором.
Я опустил поднятую руку.
Сумерки уже повисли в небе, но на земле ещё светло.
«Волга» задраена пылью. Можно догадаться, что раньше это был белый цвет, но не с первой попытки. Номера залеплены грязью. Кое-где сквозь грязное рубище проглядывают язвы ржавчины. Настоящая развалюха.
Я подошёл к пассажирской двери и заглянул внутрь. За рулём мужик лет тридцати пяти-сорока. Длинное лицо, небритый, взъерошенный. Грязная футболка, старые спортивные штаны. Неподвижно смотрит перед собой. Руки лежат на руле. На полу комки засохшей грязи и смятая пачка сигарет.
- Мне в сторону Калуги.
- Ага.
Дверца заскрипела. Я сел на пыльное сиденье. Гулко хлопнул дверцу. Поставил сумку на колени, сжал ручки.
Автомобиль вильнул на дорогу и устремился вперёд. Я вздохнул и отвернулся к окну. Потянулись строем скучные берёзки. С каждым километром, тьма опускалась на землю.
- Урожай в этом году плохой будет.
Я обернулся к водителю. Он равнодушно смотрел перед собой.
- Не знаю, - сказал я. – Не разбираюсь.
- Сухость в земле. Нет силы.
- Ты фермер?
- Одному в поле плохо. Помочь некому. И нанять не на что.
Я взглянул на его руку. На пальце обручальное кольцо.
- А жена? Дети?
- Земля предательская штучка. Как погода. В этом году есть, а в следующем нет. Так и земля. В один год хорошая, в другой плохая. На неё нельзя положиться. На землю. Только лечь на неё. Или лечь в неё. Но верить нельзя. Всё равно обманет. Ни родит, ни кормит. Зачем такая нужна!
Я промолчал. Но он не заметил.
- Так и бывает, что стерпишь. Один раз, другой, третий. А потом мочи нет терпеть. Сам высыхаешь. Как земля. И ничего в тебе больше не растёт. И никому верить нельзя. Никому.
- А ты куда едешь? – спросил я.
- Даже если сегодня сделает для тебя доброе дело – завтра напомнит. А потом продаст.
Я вздохнул. Ну и чёрт с ним! Главное – машина едет. Я зевнул и откинулся в кресле. Предыдущую ночь не поспал толком. Дальнобойщик болтливый попался. А сегодня весь день непруха. Уже всякому рад. Я ещё раз зевнул и незаметно скользнул в сон.
- Привет!
Рюрик смотрит на Психею. Та неподвижно и невесомо стоит на полу за синей стеной периметра.
Я встрепенулся и потёр лицо ладонями. Поморщился. Опять этот урод пришёл поиздеваться. Ночь. Окна залиты чернилами. Ни огонька вокруг. Только два рассеянных столпа света впереди. Я поёжился.
Психея смотрит на Рюрика. Тот усмехнулся.
- Не разбудил?
Водитель смотрел на меня. Я мазнул по нему взглядом и отвернулся.
- Нет. Кошмар приснился.
Психея не шевелилась.
Водила хмыкнул. Его щёки порозовели, а глаза заблестели. В салоне повис резкий запах самогона.
- Я только что пару интересных роликов посмотрел, - сказал Рюрик. – Ты теперь звезда интернета, не знал? Тебе бы понравилось. Видеорегистраторы проезжающих машин снимали. Тебя трудно узнать, но полагаю это ты. Хочешь возразить?
- Ещё долго ехать? – спросил я.
Водила растянул в улыбке колючие от щетины впалые щёки.
- Не-а. Теперь уже скоро.
- Не хочешь? - Рюрик упёр руки в бока. – А знаешь, мне понравилось. Убедительно. Ты растёшь на глазах. Всего неделя в бегах, а уже звезда.
- Это хорошо, - сказал я. – Мне срочно надо.
- Срочно надо, срочно, - кивнул водитель патлатой головой. Усмехнулся и лицо горько скривилось. – Уже недолго осталось. Потерпи.
- Как ты в город попал? Дай догадаюсь. На барже, – Рюрик покачал головой. – Говорил я, что Дир идиот, но начальство не убедишь.
- Нет, ничего. Как доедем, так доедем.
Мужик поднял острое, костлявое плечо. На футболке какие-то бурые пятна. Он наклонился к бардачку. Вынул початую бутылку с белой жидкостью. Зубами открыл пробку и я поморщился. Даже пить не надо, достаточно нюхнуть и у тебя отберут права. Водитель приложился к горлышку, сделал пару глотков. Выражение его лица абсолютно не изменилось. Он сунул бутылку между сидениями и не глядя, ткнул в горлышко пробкой. Провёл рукой по лицу.
- Ух! Что-то с чем-то! Не соврала бабка.
- Давай подумаем. Ехать ты можешь только в одну сторону, по одной единственной дороге. Не боишься, что догоню?
Психея беззвучно открыла рот и сказала несколько слов. Рюрик приподнял седые брови и повторил вслух.
- Если бы мог, уже догнал бы! – сказал он.
- Твою налево! – сказал я.
- Ты чё? – водила повернул ко мне мутные серые глаза.
- Да так, - сказал я. – Один знакомый по губам читать умеет.
- О! И чё?
- Так, просто.
- Выпей, на, - он вынул бутылку и протянул мне.
Я потянулся. Тело начинает ломить. Машина такая старая, что тряслась даже на ровном асфальте.
- Нет, спасибо!
- Ты уверен в себе, - сказал Рюрик. – Полагаю, успел удрать подальше. Думаешь, далеко убежал? – он покачал головой.
- Зря, - сказал водила и нажал на педаль газа. Его ботинки измазаны грязью. Машина затарахтела ещё больше, но на спидометре стрелка перевалила за 120. Больше старушка не тянула.
- Нехорошо плевать в хозяев, коли в гости пришёл, - тяжело сказал водитель. – Куда мир катится, не понимаю. Ведь, это очень простая вещь. Если тебя приняли как родного, веди себя правильно. Правильно? Не надо же плевать в колодец, из которого пьёшь. Я ведь от всей души. Что с людьми, если не понимают таких простых вещей.
Я повернулся к нему.
- Кстати, где твоя жена?
Мужик хмыкнул. И вдруг начал смеяться. На глазах выступили слёзы. Плечи затряслись.
- У тебя труп в багажнике?
Он повернул ко мне острое лицо.
- Не буксуй! У меня в багажнике только лопата.
- Ты думаешь, отделался от меня? – спросил Рюрик. – Но в европе тебя поймать проще. Намного проще.
- А почему домой не едешь? – спросил я.
- Уже приехал, - сказал водила.
Психея протянула руку с вытянутым средним пальцем на правой руке. Рюрик усмехнулся и снял очки. Нужно навестить информационный центр. Может ещё что-нибудь накопали.
«Волга» начала сбавлять ход.
- Я ничего не вижу, - сказал я.
- И не надо. У меня фонарик есть.
Машина свернула на обочину. Мотор натужно заглох. Мужик повернул ко мне острое щетинистое лицо. Его глаза лихорадочно блестели. Мы сидели в ярком салоне посреди тьмы. Снаружи воздух звенел от хора насекомых. Шелестели тени деревьев.
- Копать любишь? – спросил водитель.
Я прижал к груди сумку.
Дверь лифта распахнулась, и охранник за стеклом тут же положил руки на автомат. Вверху две камеры. Одна обычная, другая для Психеи. Автоматически включился синий периметр.
Витёк вышел из лифта и улыбнулся охранникам. Один сидел в будке, а второй стоял по ту сторону стекла. Это был Аскольд. Никто не знал, что с ним делать (кроме Рюрика, но предложение утопить в озере, начальник охраны держал при себе). И теперь бывший шеф был обычным охранником без права псевдонима. Витёк забыл, как его зовут, но это было не важно. Все продолжали называть его Аскольдом и сходились во мнении, что он возглавит новую команду, вместо разгромленной группы Дира.
Универсальный пропуск, две синие полоски, открыл путь. Стеклянная дверь распахнулась, и Витёк прошёл в коридор. Аскольд смотрел на него.