Доносится шипение, потом начинают работать компрессоры, наконец, Рокки отодвигает пластину, и дверь шлюзовой камеры распахивается с моей стороны. Далее он перемещает свой шар вдоль металлической направляющей к моему внешнему люку. Я открываю его.
— Привет!
— Привет!
— Наверное… мне лучше носить твой шар? Как лучше?
— Да. Носить. Спасибо.
Я осторожно трогаю шар, опасаясь обжечься, но он не горячий. Ко всему прочему, ксенонит — отличный термоизолятор. Я заношу шар с эридианцем на борт.
Ну и тяжесть! Я не ожидал, что Рокки весит так много! Была бы здесь гравитация, я бы его вообще не поднял. И даже так, у него сильная инерция. Покряхтывая, я с заметным усилием толкаю шар впереди себя. Как будто пытаюсь сдвинуть мотоцикл на нейтралке. Серьезно! Рокки весит, как целый мотоцикл.
А чего, собственно, я удивляюсь? Рокки рассказывал мне об устройстве своего тела и о том, какую роль в нем играют металлы. Черт, да у парня вместо крови ртуть! Конечно, он неподъемный!
— Ты очень тяжелый! — говорю я. Надеюсь, парень не подумает, будто я имею в виду «эй, жиртрест, пора худеть!»
— Моя масса сто шестьдесят восемь килограмм, — сообщает он.
Рокки весит больше 300 фунтов!
— Ого! — восклицаю я. — Ты весишь гораздо больше меня.
— Какова твоя масса, вопрос?
— Примерно восемьдесят килограммов.
— Люди весят так мало! — изумляется Рокки.
— Я состою в основном из воды, — поясняю я. — Итак, мы в командном отсеке. Отсюда я управляю кораблем.
— Понимаю.
Мы потихоньку спускаемся сквозь люк, ведущий в лабораторию. Рокки возбужденно копошится внутри шара. Эридианец всегда вертится при встрече с чем-нибудь новым. Думаю, так он лучше «видит» незнакомый предмет своим сонаром. Примерно как собака, которая слегка наклоняет голову, вслушиваясь в незнакомый звук.
— Это моя лаборатория, — рассказываю я. — Вся наука творится здесь.
— Хорошая-хорошая-хорошая комната! — пищит от восторга Рокки. Его голос поднялся на целую октаву. — Хочу понять все!
— Я отвечу на любой вопрос, — обещаю я.
— Потом! Другие комнаты!
— Другие комнаты, — театрально повторяю я и толкаю шар в спальню.
Я стараюсь двигаться помедленнее, чтобы Рокки мог получить представление об окружающем пространстве из центральной точки отсека.
— Здесь я сплю. В смысле, спал раньше. А потом ты попросил меня спать в туннеле.
— Ты спишь один, вопрос?
— Да.
— И я тоже спал один много-много раз. Грустно.
Похоже, Рокки так и не понял. Страх сна в одиночестве слишком въелся в его мозг. Любопытно… возможно, так у эридианцев закладывался стайный инстинкт. Именно благодаря стайному инстинкту вид становится разумным. И, возможно, этот странный (на мой взгляд) ритуал сна послужил причиной того, что я и Рокки сейчас разговариваем.
Признаю, это было ненаучно. Вероятно, тысячи разных причин привели к тому, что эридианцы стали разумным видом и все такое прочее. И заморочки со сном — лишь одна из них. Но, черт возьми, я же ученый! А значит, имею право выдвигать теории!
Я открываю дверцу в складской отсек и частично просовываю туда шар с Рокки.
— Это небольшая комната для хранения.
— Понимаю.
Вытаскиваю шар обратно.
— Больше комнат нет. Мой корабль гораздо меньше твоего.
— На твоем корабле много науки! — восхищается Рокки. — Покажешь мне все в научной комнате?
— Конечно!
Мы поднимаемся в лабораторию. Рокки вертится, впитывая информацию об окружающем. Я подталкиваю сферу в центр отсека, вплотную к лабораторному столу. Кажется, он из стали, но я не уверен. Большинство как раз из стали. Сейчас выясним.
— Используй магниты.
Рокки прислоняет магнит к пятиугольнику, касающемуся края столешницы. Щелк! Магнит прилипает. Теперь шар зафиксирован на месте.
— Хорошо! — одобряет эридианец.
Прислоняя магниты к одному пятиугольнику за другим по очереди, Рокки перекатывается туда и обратно вдоль стола. Способ не самый изящный, зато работает. И мне больше не нужно придерживать шар руками.
Легко оттолкнувшись от стола, я переплываю в середину отсека.
— Тут полно всякой всячины. Что бы ты хотел узнать для начала?
Рокки тянется рукой в сторону интересующего предмета, но внезапно меняет решение. Потом указывает на другой и снова колеблется. Он словно ребенок в кондитерской. Наконец, Рокки выбирает 3D-принтер.
— Вон то. Что это такое, вопрос?
— Штуковина, которая делает маленькие предметы. Я сообщаю компьютеру форму, а он сообщает этой машине, как ее сделать.