— Понимаю, — откликается Рокки.
— Эрид делает оборот вокруг Эриданы за 198,8 эридианских дней. 198,8 эридианских дней — это «♫♪♪♫♪».
— Год, — перевожу я. — Планета делает один оборот вокруг своей звезды за год. Столько длится один эридианский год.
— Лучше использовать земные величины, иначе ты запутаешься. Сколько длится день на Земле, вопрос? И сколько дней в земном году, вопрос?
— Один день на Земле длится 86 400 секунд. Земной год состоит из 365,25 земных дней.
— Понимаю, — говорит Рокки. — Я здесь уже сорок шесть земных лет.
— Сорок шесть лет?! — У меня перехватывает дыхание. — Земных лет?!
— Я здесь сорок шесть земных лет, да.
Он провел в этой звездной системе больше лет, чем я живу на свете!
— А сколько… живут эридианцы?
— В среднем, — Рокки машет клешней туда-сюда, — шестьсот восемьдесят девять лет.
— Земных лет?!
— Да! — чуть резковато отвечает он. — Только земные величины. У тебя плохо с математикой. Поэтому только земные величины.
На мгновение я теряю дар речи.
— Сколько ты прожил лет?
— Двести девяносто один год, — Рокки замирает, видимо, проверяя свои расчеты. — Да. Двести девяносто один земной год.
Ну ничего себе! Парень старше, чем Соединенные Штаты! Он ровесник Джорджа Вашингтона! Причем по меркам эридианцев Рокки вовсе не старик. Получается, на Эрид есть по-настоящему пожилые эридианцы, которые родились аж во времена открытия Колумбом Северной Америки!
— Почему ты так удивляешься, вопрос? — недоумевает Рокки. — Сколько живут люди, вопрос?
Глава 16
— Это земная гравитация, вопрос? — спрашивает Рокки. Его шар стоит на полу возле пилотского кресла.
Я проверяю контрольный экран центрифуги. Мы достигли полной скорости вращения, а барабаны выпустили кабель на всю длину. Обитаемый отсек успешно завершил поворот на сто восемьдесят градусов. На схеме виднеются две половины корпуса в фазе полной отстыковки. Мы равномерно вращаемся в вакууме. Строка «Гравитация в лаборатории» гласит: 1,00 g.
— Да, это земная гравитация, — подтверждаю я.
Рокки переминается с ноги на ногу, от чего шар немного катается туда-сюда.
— Несильная гравитация. Какое у нее значение, вопрос?
— Девять целых восемь десятых в секунду каждую секунду.
— Несильная гравитация, — повторяет он. — На Эрид гравитация 20,48.
— Очень мощная гравитация, — замечаю я.
Впрочем, это не удивительно. Некоторое время назад Рокки подробно рассказывал об Эрид, в частности, о ее массе и диаметре. И я уже тогда понимал, что эридианская поверхностная гравитация примерно в два раза превышает земную. Но все же приятно убедиться в верности собственных расчетов.
И еще одна любопытная деталь: масса Рокки составляет 168 килограмм. Значит, на родной планете весы покажут ему чуть ли не 800 фунтов! А поскольку это привычная для парня среда, он наверняка передвигается в ней совершенно спокойно. Восемьсот фунтов, которые бегают без малейших усилий. Делаю себе мысленную заметку: никогда не устраивать соревнований по армрестлингу с эридианцами!
— Итак, — говорю я, откидываясь на спинку пилотского кресла, — каков наш план? Летим к линии Петровой и соберем немного астрофагов?
— Да! Только сначала я делаю себе пространство из ксенонита. — Рокки указывает в отверстие люка, ведущего вниз, в остальную часть обитаемого отсека. — В основном в комнате для сна. А еще туннели в лаборатории и маленькое пространство в командной комнате. Можно, вопрос?
— Да, конечно. — В самом деле, не сидеть же парню все время в шаре! — А где ксенонит?
— Части ксенонита в мешках в комнате для сна. Жидкости. Смешиваю. Превращается в ксенонит.
Как эпоксидный клей! Только прочнее, гораздо прочнее.
— Интересно! Надо будет выяснить у тебя все про ксенонит.
— Я не понимаю науку. Я просто пользуюсь. Извини.
— Все в порядке. Я не могу объяснить, как сделать думающую машину. Я ею просто пользуюсь.
— Хорошо. Ты понимаешь.
— Сколько времени уйдет на твои конструкции из ксенонита?
— Четыре дня. Может, пять. Почему спрашиваешь, вопрос?
— Хочу побыстрее начать работу.
— Почему побыстрее, вопрос? Медленнее — надежнее. Меньше ошибок.
— Земля в плохом состоянии. И ей все хуже и хуже. Я должен торопиться.