Зато я многое узнал об устройстве российских скафандров. Да, российских. Не американских. Стратт проконсультировалась с несколькими специалистами, и они все сошлись во мнении, что российские «Орланы» — самые безопасные и самые надежные. Значит, экипаж «Аве Марии» получит именно их.
— Ага, я вижу, что случилось, — зазвучал в наушниках голос Форрестера. — Вы хотели повернуть манипулятор в сторону, а вместо этого он раскрылся. Наверное, внутри перепутались волокна микрокабелей. Я сейчас подойду. Сможете подняться и передать мне манипулятор?
— Конечно! — ответил я и подал знак аквалангистам.
Те кивнули и вытащили меня краном на платформу, а подоспевшие техники помогли выбраться из скафандра. Хотя, в принципе, ничего сложного — я просто вылез из спинного люка. Удобный костюм-кокон.
Появившийся из расположенной рядом пультовой Форрестер забрал манипулятор.
— Я его немного подкорректирую, и мы продолжим через пару часов. Мне позвонили, пока вы были в воде. Вас ждут в тридцатом корпусе. У Шапиро и Дюбуа есть полчаса свободного времени, пока в летном тренажере перезагружается программа. В общем, ни минуты покоя. Стратт хочет, чтобы провели для них занятие по астрофагам.
— Вас понял, Хьюстон! — отрапортовал я. Миру грозил апокалипсис, но я, находясь в космическом центре NASA, радовался как ребенок.
Я вышел из гидролаборатории и направился к тридцатому корпусу. Стоило попросить, и за мной обязательно прислали бы машину, но я не хотел никого беспокоить. Идти было минут десять. Тем более я с удовольствием гулял там, где творится американская история освоения космоса.
Наконец, миновав контрольно-пропускной пункт, я вошел в небольшой конференц-зал. Мартин Дюбуа в голубой летной форме поднялся со стула и протянул руку для приветствия.
— Доктор Грейс. Рад снова видеть вас.
Перед Дюбуа лежали несколько аккуратно исписанных листков. Рядом на столе валялись мятые бумажки со сделанными вкривь и вкось заметками Энни Шапиро. Однако ее место пустовало.
— А где Энни? — спросил я.
Дюбуа уселся. Даже сидя, он сохранял идеальную осанку.
— Отошла в дамскую комнату, — пояснил он.
Я тоже сел и открыл рюкзак.
— Кстати, зовите меня Райланд. Мы все здесь доктора наук. Поэтому давайте обойдемся без формальностей.
— Прошу прощения, доктор Грейс. Там, где я рос, так не принято. Однако вы можете называть меня Мартин, если угодно.
— Спасибо. — Я вытащил ноутбук и включил его. — Ну что, как ваши дела?
— Все хорошо, благодарю. Доктор Шапиро и я вступили в сексуальную связь.
— Эммм… Хорошо, — после небольшой заминки ответил я.
— Я счел нужным поставить вас в известность. — Дюбуа пододвинул к себе блокнот и ручку. — Между членами группы подготовки не должно быть никаких секретов.
— Конечно-конечно, — закивал я. — Я думаю, проблем возникнуть не должно. Вы научный эксперт основного экипажа, а Энни — дублирующего. Ситуация, когда вы оба окажетесь на борту, исключена. Впрочем… ваши… отношения…
— Да, вы правы, — произнес Дюбуа. — Меньше, чем через год я отправлюсь в полет, из которого мне не суждено вернуться. И если по какой-либо причине я окажусь негоден или не в состоянии, то полетит она. Мы оба это осознаем и понимаем, что наши отношения в любом случае оборвет смерть.
— Настали мрачные времена, — тихо заметил я.
— Мы с доктором Шапиро смотрим на ситуацию иначе. Мы наслаждаемся активной сексуальной жизнью.
— Прекрасно, но мне вовсе не обязательно об этом знать…
— И никакой нужды в контрацепции. Она принимает противозачаточные препараты, и к тому же в рамках программы мы оба недавно прошли полное медицинское обследование.
Я начал печатать на ноутбуке, надеясь, что он сменит тему.
— Наши встречи приносят массу наслаждения… — не унимался Дюбуа.
— Очень рад за вас.
— В любом случае, я считаю, вы должны знать.
Дверь распахнулась, и в конференц-зал быстро вошла Энни.
— Простите! Простите! Пришлось отлучиться по-маленькому. Думала, лопну! — объявила умнейший и самый квалифицированный в мире микробиолог.
— С возвращением, доктор Шапиро! Я сообщил доктору Грейс о нашей сексуальной связи.