“Микроскоп,” говорю я. “Это помогает мне видеть очень маленькие вещи. Я вижу в этом Астрофага.”
- Поразительно.”
Я смотрю на образец и ахаю. Там гораздо больше, чем просто Астрофаг!
Знакомые черные точки Астрофага разбросаны по всему образцу. Но то же самое относится и к полупрозрачным клеткам, более мелким существам, похожим на бактерии, и более крупным амебоподобным существам. Есть тонкие вещи, толстые вещи, спиральные вещи...слишком много, чтобы сосчитать. Слишком много разных вещей, чтобы сосчитать. Это все равно что смотреть на всю жизнь в капле озерной воды!
“Ух ты!” Я говорю. “Жизнь! Здесь целая куча жизни! Не только Астрофаг. Куча разных видов!”
Рокки буквально отскакивает от стен туннеля. - Поразительно! Порази, порази, порази!”
“Адриан-это не просто планета,” говорю я. “Адриан-планета с жизнью, как Земля или Эрид! Это объясняет, откуда берется метан. Жизнь создает метан!”
Рокки замирает. Затем он стреляет в упор. Я никогда не видел, чтобы он так высоко поднимал свой панцирь. “Жизнь-это еще и причина расхождения в численности населения! Жизнь-это разум!”
«Что?” Я говорю. Он так взволнован, как я никогда его не видела. “Как? Я не понимаю.”
Он постукивает когтем по стене туннеля, указывая на мой микроскоп. - Какая-то жизнь на Адриане ПОЖИРАЕТ астрофагов! Население в равновесии. Естественный порядок. Это все объясняет!”
- О Боже мой!” Я задыхаюсь. Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди. - У астрофага есть хищник!”
В Адриане целая биосфера. Не только Астрофаг. В пределах линии Петрова даже существует активная биосфера.
С этого все и началось. Должно быть. Как еще мы можем объяснить бесчисленное множество чрезвычайно различных форм жизни, которые все эволюционировали, чтобы мигрировать в пространстве? Все они произошли от одного и того же генетического корня.
Астрофаг был лишь одной из многих, многих форм жизни, которые развились здесь. И со всей жизнью есть различия и хищничество.
Адриан-это не просто какая-то планета, которую заразил астрофаг. Это родной мир астрофагов! И это дом хищников Астрофага.
“Это потрясающе!” - кричу я. “Если мы найдем хищника…”
“Мы забираем домой!” - говорит Рокки, на две октавы выше, чем обычно. “Он ест астрофагов, размножается, ест больше Астрофагов, размножается, ест больше, больше, больше! Звезды спасены!”
“Да!” Я прижимаю костяшки пальцев к стене туннеля. “Удар кулаком!”
- Что, вопрос?”
Я снова стучу по туннелю. “Это. Сделай это.”
Он повторяет мой жест у стены напротив моей руки.
“Праздник!” Я говорю.
“Праздник!”
Глава 18.
Команда "Аве Мария" сидела на диване в комнате отдыха, каждый со своим любимым напитком.
Командир Яо пил немецкое пиво, инженер Илюхина-удручающе большой стакан водки, а специалист по науке Дюбуа-бокал Каберне Совиньон 2003 года, который он налил за десять минут до этого, чтобы у него было время дышать.
Сама комната отдыха была устроена с трудом. Стратту не нравилось все, что не имело прямого отношения к миссии, а авианосец не был переполнен лишним пространством. Тем не менее, когда более сотни ученых со всего мира потребовали места для отдыха, она смягчилась. Небольшая комната в углу ангарной палубы была построена для размещения “экстравагантности".”
Десятки людей столпились в комнате и смотрели телевизор на настенном мониторе. По молчаливому согласию команда села на диван. Экипаж получил все возможные льготы и привилегии. Они жертвовали своими жизнями ради человечества. Самое меньшее, что мы могли сделать, - это предоставить им лучшие места.
“И мы всего в нескольких минутах от старта”,-сказал репортер Би-би-си. Мы могли бы смотреть американские новости, китайские новости, российские новости, все было бы одинаково. Длинный кадр космодрома Байконур перемежался кадрами огромной ракеты-носителя на площадке.
Репортер стоял в комнате наблюдения с видом на московский центр управления полетами. - Сегодняшний запуск-девятый из шестнадцати запусков проекта "Радуйся, Мария", но, возможно, он самый важный. Эта полезная нагрузка содержит кокпит, лабораторию и модули общежития. Астронавты на МКС готовы принять модули и проведут следующие две недели, размещая их на каркасе "Града Марии", который был построен за последние несколько экспедиций…”
Илюхина подняла водку. “Не испортите мой дом, ублюдки из Роскосмоса!”
- Разве они не твои друзья?” Я спросил.
- Они могут быть и тем и другим!” Она расхохоталась.
На экране появился обратный отсчет. Осталось меньше минуты.
Яо наклонился вперед и внимательно вгляделся. Должно быть, это было нелегко—военный деятель, вынужденный пассивно наблюдать за тем, как происходит нечто столь важное.