— Ну, что там, вопрос? Что случилось, вопрос?
Страшный зверь прыгает на скопление астрофагов. Он похож на бесформенное пятно, как амеба. Хищник прижимается к жертве, которая сильно уступает ему в размерах, и начинает обволакивать скопление клеток, смыкаясь по краям. Астрофаги беспокойно извиваются. Понимают: что-то не так. Пытаются сбежать, но слишком поздно. Они слегка перемещаются и замирают. Обычно астрофаги за считаные секунды разгоняются до околосветовой скорости, но эти уже не в силах. Может, хищник выделяет особое вещество, которое их парализует?
Процесс обволакивания завершен: астрофаги полностью окружены. Пару секунд спустя астрофаги становятся похожи на обыкновенные клетки. Они больше не густо-черные — под светом микроскопа теперь отчетливо видны органеллы и мембраны. Астрофаги потеряли способность поглощать энергию тепла и света. Они мертвы.
— Есть! — кричу я. — Я нашел хищника! Он прямо на моих глазах сожрал астрофагов!
— Нашел! — вторит Рокки. — Изолируй его!
— Конечно, изолирую! — отвечаю я.
— Ура! Ура! Ура! — радуется Рокки. — Теперь ты даешь имя!
— В смысле? — переспрашиваю я, доставая из шкафа нанопипетку.
— Земная культура. Кто нашел, тот и дает имя. Как назовешь хищника, вопрос?
— Ох…
В данный момент я не в самом творческом настроении. И мне трудно переключить внимание на что-то другое. Амеба с Тау Кита…
— Таумеба! — объявляю я.
Таумеба — спасение Земли и Эрид. Только не подведи нас!
Мне бы сейчас ковбойскую шляпу и галстук-шнурок. Ведь я управляю целым ранчо, где выращивается 50 миллионов таумеб. Как только я выделил несколько таумеб из пробы воздуха Эдриана, Рокки смастерил биореактор, и мы тут же его запустили. Биореактор представляет собой ксенонитовый контейнер с воздухом Эдриана и несколькими сотнями грамм астрофагов.
Судя по моим наблюдениям, таумебы устойчивы к перепадам температур. И это очень удачно, так как один раз я оставил их на сутки при земной комнатной температуре. (Вот что делают таблетки.)
Теперь-то я понимаю, что подобная нечувствительность к температурам оправданна. Обитающие при минус 51 градусе Цельсия таумебы поедают астрофагов, раскаленных до плюс 96,415 градуса Цельсия. Все любят на обед горячее, верно?
А с какой скоростью таумебы размножаются! Я кинул им щедрую горсть астрофагов, чтоб не скучали. Это все равно, что добавить дрожжи в бутылку с подслащенной водой. Только вместо браги мы получаем новых таумеб. Теперь, когда их достаточно для исследований, я приступаю к работе.
Что произойдет с козой, если отвезти ее на Марс? Бедняжку ждет немедленная (и жестокая) смерть. Ведь козы не приспособлены к жизни на Марсе. А что произойдет, если поместить таумеб на планету, где условия не такие, как на Эдриане? Это я и хочу выяснить.
Рокки расположился в потолочном туннеле над главным лабораторным столом и наблюдает оттуда, как я имитирую новую атмосферу в вакуумной камере.
— Без кислорода, вопрос? — волнуется он.
— Без кислорода.
— Кислород опасный. — Получив ожоги внутренних органов, Рокки стал очень осторожным.
— Я дышу кислородом, все в порядке.
— Может взорваться.
Я снимаю защитные очки и смотрю вверх на эридианца.
— В моем опыте нет кислорода. Спокойно.
— Хорошо. Спокойно.
Снова приступаю к работе. Поворачиваю вентиль. Проверяю показания манометра, дабы убедиться…
— Точно без кислорода, вопрос?
— Там углекислый газ и азот! — отвечаю я, раздраженно глядя на Рокки. — Только углекислый газ и азот! И все! Больше не спрашивай!
— Хорошо. Больше не спрашиваю. Прости.
Честно говоря, Рокки не виноват. Гореть заживо ужасно. Итак, у нас есть две планеты. Нет, речь не о Земле и Эрид — это планеты, на которых мы живем. Нас интересует другая пара: Венера и Терция. Именно там бесконтрольно размножаются астрофаги.
Венера — конечно же, вторая планета нашей Солнечной системы. Размером примерно с Землю и с плотной атмосферой, состоящей из углекислого газа. Терция — третья планета в родной системе Рокки. По крайней мере, я называю ее так. У планеты нет имени на эридианском. Лишь условный номер: «Третья планета». У эридианцев нет древних народов, которые бы открывали небесные тела и называли бы их в честь богов. Они обнаружили другие планеты в своей системе лишь несколько веков назад. Но мне неудобно все время говорить «Третья планета», поэтому я выдумал имя Терция. Самое трудное в работе с инопланетянами и в спасении человечества от вымирания — постоянная необходимость выдумывать имена для всякой всячины.