Я взглянул на рядового.
— Так он здесь, чтобы защитить вас от воображаемых террористов?
— Вроде того. — Стратт посмотрела на меня. — Итак. Сейчас пять часов. Вы приняли решение? Готовы стать научным экспертом на «Аве Марии»?
Я сел за стол напротив нее.
— Нет, — выдавил я, не в силах поднять глаза.
— Ясно, — насупилась Стратт.
— Поймите… это все из-за… детей. Я не могу их бросить. — Я беспокойно заерзал на стуле. — Даже если «Аве Мария» найдет ответ, нам предстоит почти тридцать лет бороться за выживание.
— Угу, — промычала она.
— Видите ли, я учитель. Мое дело преподавать. Нам нужно вырастить крепкое, волевое поколение борцов. А мы размякли. Вы, я, весь Западный мир. Вот что бывает, когда живешь в достатке и стабильности. И именно сегодняшним детям придется заново строить завтрашний мир. Им достанется настоящий хаос. Я могу принести гораздо больше пользы, готовя детей к жестокой реальности грядущего мира. Я должен остаться на Земле, где нужен.
— На Земле, — повторила она. — Где вы нужны.
— Д-да.
— В отличие от «Аве Марии», полетев на которой вы могли бы решить самую главную проблему, так как полностью подготовлены для этого задания.
— Все не так, — замотал головой я. — Ну, то есть не совсем так. Но поймите, я не гожусь в члены экипажа. Я не какой-нибудь отважный исследователь!
— Это уж точно. — Стратт сжала кулак, а потом вдруг уставилась на меня. Я еще никогда не видел столько ярости во взгляде. — Доктор Грейс, вы трус и лжец!
Я вздрогнул от неожиданности.
— Если бы вы действительно переживали за детей, то согласились бы лететь, не раздумывая! Вы бы спасли миллиарды жизней вместо того, чтобы подготовить к выживанию несколько сотен.
— Дело в другом… — запротестовал я.
— Думаете, я вас не знаю, доктор Грейс?! — заорала она. — Вы трус и всегда им были! Вы бросили многообещающую научную карьеру только потому, что людям не понравилась ваша статья! Вы уползли зализывать раны в школу и наслаждаться восхищением детей, которые считают вас отличным учителем! Вы одиноки — боитесь, что вам разобьют сердце! Вы бежите от риска, как от чумы!
— Ладно, вы правы! — закричал я, вскочив на ноги. — Да, я боюсь. И не хочу погибать! Я пахал на проекте, как каторжный, и заслуживаю жить! Я не полечу, и это окончательно! Звоните следующему кандидату — химику из Парагвая. Она хочет лететь!
Стратт грохнула кулаком по столу.
— Мне плевать, кто хочет лететь! Мне нужен самый знающий! Так что прошу прощения, доктор Грейс, но летите вы. Знаю, вы боитесь. И не хотите умирать. Но вы полетите.
— Черт, да вы совсем спятили! Я немедленно уезжаю! — Я шагнул к двери.
— Мельников! — рявкнула Стратт.
Солдат быстро преградил мне путь к двери.
— Вы шутите?! — обернулся я к ней.
— Все было бы гораздо проще, если бы вы сразу согласились.
— Ну и что собираетесь делать? — Я показал пальцем на солдата. — Держать меня на мушке все четыре года полета?
— Полет вы проведете в коме.
Я попробовал рвануть мимо Мельникова, но он тут же схватил меня своими железными руками. Нет, рядовой не проявил грубости. Просто был в разы сильнее. Он развернул меня за плечи лицом к Стратт.
— Это безумие!!! — заорал я. — Яо никогда не согласится! Он специально предупредил, что никого насильно не потащит!!!
— Да, такого даже я не ожидала. Яо до тошноты принципиален. — Стратт поднесла к глазам контрольный лист, который она составила на датском. — Во-первых, на все дни до старта вас изолируют. Никаких контактов, ни с кем. Непосредственно перед запуском вам введут большую дозу седативного, чтобы вы отключились. И потом перенесут на борт «Союза».
— А если Яо заподозрит неладное?
— Командиру Яо и бортинженеру Илюхиной я объясню, что в связи с недостаточной подготовкой к космическому полету вы можете запаниковать во время запуска и предпочли провести это время под седацией. Вы очнетесь на Тау Кита.
Меня начал охватывать ужас. Похоже, этот бред может сработать!
— Нет! Вы не можете так поступить! Я не согласен! Это безумие!!!
— Хотите верьте, хотите нет, — заговорила Стратт, устало потирая глаза, — но вы мне симпатичны. Я не испытываю к вам особого уважения, но уверена, что вы по-настоящему хороший человек!
— Вам легко говорить! Это не вас собираются принести в жертву! Вы решили меня убить!!! — У меня из глаз брызнули слезы. — Я не хочу умирать! Не посылайте меня на смерть! Пожалуйста!!!
На лице Стратт отразилось страдание.
— Мне тоже тяжело, доктор Грейс. Если это хоть как-то утешит, вас будут чтить как героя. Если человечество выживет, ваши статуи будут стоять повсюду.