— Рокки!!! — ору я из командного отсека.
Эридианец сейчас на борту «Объекта А», но я точно знаю: он меня слышит. Он всегда меня слышит.
— Что, вопрос? — раздается по радиосвязи через пару секунд.
— В двух баках до сих пор есть таумебы.
— Понимаю. Нехорошо. Но и не плохо. В остальных пяти все чисто, вопрос?
Я спешно хватаюсь за поручень возле пульта управления. Стоило сосредоточиться на разговоре, и я чуть не уплыл.
— Да, остальные пять вроде нормально.
— Как таумебы выжили в тех двух баках, вопрос?
— Наверное, я плохо их вычистил. Таумебы спрятались от азота под слоем грязи. Я так думаю.
— План действий, вопрос?
— Снова полезу в эти два бака, еще немного поскребу стенки, потом продезинфицирую. Остальные пять пока задраю.
— Хороший план. И не забудь продуть топливопровод.
Раз все баки были заражены, логично предположить, что и топливные трубки (в данный момент герметично перекрытые) тоже пострадали.
— Да, с топливопроводом разобраться проще, чем с баками. Нужно продуть его азотом высокого давления, и все. Это выбьет засоры и продезинфицирует внутренние поверхности. А затем я проверю трубки и оба топливных бака на чистоту.
— Хорошо-хорошо. Как успехи с биореакторами, вопрос?
— Все идет своим чередом. Мы уже добрались до таумебы-62.
— Однажды мы поймем, почему азот был для них токсичен.
— Пусть над этой загадкой бьются другие ученые. А нам просто нужна таумеба-80.
— Да. Таумеба-80. Или даже таумеба-86, на всякий случай.
Для того, кто мыслит в шестеричной системе счисления, произвольно добавлять к числам шестерку в порядке вещей.
— Договорились, — отвечаю я.
Я вплываю в шлюзовой отсек и облачаюсь в «Орлан». Беру космогорелку и пристегиваю к поясу с инструментами.
— Начинаю сеанс ВКД! — докладываю я, включив в гермошлеме радиосвязь.
— Принято. Если что, зови. Могу направить сюда нашего наружного робота.
— Думаю, справлюсь сам, но в случае чего дам знать!
Я задраиваю за собой внутренний люк и запускаю процедуру шлюзования.
«А, черт с тобой!» — рычу я, нажимая кнопку окончательного подтверждения. Я сбрасываю за борт бак номер пять. Срабатывает пиропатрон, и бак устремляется в космическую пустоту.
Сколько бы я ни драил, ни скоблил, ни продувал азотом, какие бы ухищрения ни изобретал — все было бесполезно. В баке номер пять упорно оставались таумебы. Что бы я ни делал, они выживали и с аппетитом набрасывались на очередную пробную порцию астрофагов. Нужно уметь вовремя остановиться.
Я скрещиваю на груди руки и раздраженно откидываюсь на спинку пилотского кресла. Конечно, без гравитации как следует откинуться на спинку не получается, поэтому я осознанно вдавливаю себя в сиденье. Я хмурюсь, внутри все кипит, черт возьми! Мне пришлось избавиться от трех из девяти топливных баков: два я сбросил после приключения возле Эдриана и еще один только что. Минус три емкости, в которых могло бы уместиться порядка 666 000 кило астрофагов.
Хватит ли мне топлива, чтобы добраться домой? Безусловно. Даже с каплей горючего — лишь бы ее хватило для преодоления гравитации Тау Кита — корабль когда-нибудь долетит домой. Я бы смог вернуться даже с парой кило астрофагов в баках, если бы имел в запасе лет эдак миллион. Вопрос не в том, как добраться. А насколько быстро.
Я с головой погружаюсь в расчеты. И ответы меня сильно огорчают. Полет от Земли до Тау Кита занял три года и девять месяцев. И это при постоянном ускорении в 1,5 g — так доктор Ламай определила максимально допустимую перегрузку, которой в течение четырех лет должны были подвергаться космонавты. Между тем на Земле прошло около тринадцати лет, причем замедление времени работало в пользу экипажа.
Если я отправлюсь домой всего лишь с 13,3 миллиона кило астрофагов (больше в оставшихся баках не помещается), самый эффективный курс предполагает постоянное ускорение в 0,9 g. Я полечу не так быстро, а значит, время замедлится чуть меньше, следовательно, для меня пройдет больше времени. Короче говоря, за время полета я состарюсь на пять с половиной лет.
Казалось бы, что тут такого? Всего-то на полтора года дольше. Не велика беда! Мне не хватит еды. Задумывалось, что весь экипаж погибнет. Питания нам запасли на несколько месяцев и только. Я старался не налегать на еду, но вскоре мне останется лишь жидкое питание для пациентов в коме. На вкус не очень, зато хотя бы грамотно сбалансировано.
И опять-таки, нас посылали на смерть. Мне даже жидкого питания не хватит, чтобы дотянуть до дома. Оно еще не закончилось только потому, что командир Яо и Илюхина погибли по пути сюда. В общем, нормальной еды у меня осталось на три месяца, а жидкого питания — примерно на сорок месяцев. Этого только-только хватит на обратный путь при условии полных баков. Но я никак не смогу растянуть запас еды на пять с половиной лет, если полечу медленнее.