— Почему такое маленькое, вопрос?
— Я собираюсь поместить по одному в каждого жука. На случай, если с «Аве Марией» что-нибудь случится по пути домой.
– Отличный план! Ты молодец! Я сделаю тебе устройства. А еще я сегодня завершил механизм для перекачки топлива. Могу прямо сейчас передать тебе астрофагов. А потом мы оба отправимся по домам!
— Да. — Моя улыбка меркнет.
— Все хорошо! Но отверстие на твоем лице показывает печаль. Почему, вопрос?
— Впереди долгое путешествие, которое я проведу в полном одиночестве.
Я еще не решил, готов ли рискнуть и погрузиться в кому. Наверное, придется, чтобы не сойти с ума. Кто знает, выдержу ли я абсолютное одиночество и никакой еды, кроме противного жидкого питания для коматозников. По крайней мере, первую часть пути я твердо решил провести в сознании.
— Ты будешь по мне скучать, вопрос? Я да. Ты друг.
— Да, я буду по тебе скучать. — Я делаю большой глоток водки. — Ты мой друг. Черт, да ты мой лучший друг! И совсем скоро мы расстанемся навсегда.
Рокки задумчиво соединяет две облаченные в перчатки клешни. Вместо обычного клацания раздается приглушенный стук.
— Не навсегда. Мы спасем планеты. И у нас есть технологии, основанные на астрофагах. Мы станем летать друг к другу!
— Успеем ли мы проделать все это за пятьдесят лет? — с вялой улыбкой спрашиваю я.
— Вряд ли. А к чему спешить, вопрос?
— Мне осталось жить лет пятьдесят или около того. Люди… — Я громко икаю. — Люди живут не очень долго, помнишь?
— Ох… — Рокки продолжает не сразу. — Тогда давай радоваться, пока мы вместе. А потом полетим спасать наши планеты. И станем героями!
— Да! — Я расправляю плечи. Голова немного кружится. Я никогда особенно не налегал на спиртное и сейчас выпил слишком много водки. — Мы с-самые важ-ж-жные во всей галах-х-хтике. Мы обалдеть какие!
Рокки хватает одной из рук ближайшую отвертку и салютует ею мне.
– За нас!
— З-з-за нас! — Я поднимаю водку!
— Ну вот и все, — говорю я из своей шлюзовой камеры.
— Да, — отзывается снаружи Рокки. Голос эридианца предательски съезжает вниз.
«Аве Мария» полностью заправлена: 2,2 миллиона килограмм астрофагов. На целых 200 000 кило больше топлива, чем было при старте с околоземной орбиты. Сделанные эридианцем баки оказались, конечно же, вместительнее оригинальных.
Я отчаянно тру затылок.
— Уверен, наши цивилизации встретятся! Люди обязательно захотят узнать об Эрид все!
— Да, — соглашается Рокки. — Спасибо за ноутбук! Наши ученые получат земные технологии, которые развивались столетиями! Ты сделал нам величайший подарок в истории моего народа!
— Удалось проверить ноутбук в созданной тобой системе жизнеобеспечения?
— Да. Глупый вопрос. — Рокки придерживается за поручень.
Он демонтировал соединяющий наши корабли туннель и заделал корпус «Аве Марии». А между шлюзовыми камерами наших кораблей установил небольшой переходник, чтобы было удобнее выносить вещи. По моей просьбе эридианец оставил ксенонитовые перегородки и туннели, но проделал в них отверстия диаметром в метр, дабы я мог пользоваться всем пространством обитаемого отсека. Чем больше ксенонита достанется земным ученым, тем лучше.
На борту еще чувствуется слабый шлейф аммиака. Видимо, даже ксенонит не так уж неуязвим для газа. Наверное, какое-то время в обитаемом отсеке будет пахнуть.
— Как твои биореакторы? — беспокоюсь я. — Ты их дважды проверил?
— Да. Шесть одинаковых колоний таумеб-82,5, каждая в отдельной камере с отдельной системой жизнеобеспечения. И в каждой смоделирована атмосфера Терции. Твои биореакторы работают, вопрос?
— Да, — отвечаю я. — Это все те же десять вакуумных камер. Но теперь я воссоздал в них венерианскую атмосферу. Кстати, спасибо за мини-камеры! Я помещу их в жуков во время полета. В любом случае заняться мне будет особенно нечем.
— Ты передал мне расчеты. Уверен, что это время, за которое я разверну корабль и доберусь до Эрид, вопрос? Так быстро! Так мало!
— Да, благодаря замедлению времени, которое ты испытаешь. Странная штука. Но все значения верны. Я проверял четыре раза. Ты достигнешь Эрид за три земных года.
— От Тау Кита до Земли почти столько же, но ты будешь лететь четыре года, вопрос?
— Да, для меня пройдет четыре года. Точнее, три года и девять месяцев. Потому что в моем случае, в отличие от твоего, время сожмется не столь сильно.