— Да! — воскликнул я, собрав вещество обычным шприцом. — Одного я прикончил!
— Браво, — отозвалась Стратт, не поднимая глаз от планшета. — Первый человек, убивший инопланетянина. Совсем, как Арнольд Шварценеггер в «Хищнике».
— Ладно, я понимаю, что вы пытаетесь шутить, но тот Хищник уничтожил себя, намеренно активировав взрывное устройство. А первым человеком, который действительно убил Хищника, стал Майкл Харриган, которого сыграл Дэнни Гловер, в фильме «Хищник-2».
Несколько мгновений она пялилась на меня через стекло, потом тряхнула головой и закатила глаза.
— Зато я, наконец-то, выяснил, из чего состоит астрофаг!
— Правда? — Стратт отложила в сторону планшет. — Это удалось сделать, убив его?
— Думаю, да. Он больше не черный. И пропускает свет. Не знаю, что за таинственное свойство делало астрофаг непрозрачным, но теперь оно исчезло.
— Как вы этого добились? Что его убило?
— Я проткнул клеточную мембрану наношприцом.
— То есть потыкали палочкой?
— Нет! — возмутился я. — В смысле, да. Но это был научный тычок, причем сделанный исключительно научной палочкой!
— И вы потратили два дня, пока не додумались потыкать образцы палочкой.
— Вы… Потише там!
Я поднес шприц к спектроскопу и выдавил на площадку жижу, в которую превратился астрофаг. Затем плотно закрыл камеру и запустил анализ. В ожидании результата я, словно ребенок, нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
— А что вы сейчас делаете? — Пытаясь увидеть меня, Стратт вытянула шею.
— Это атомно-эмиссионный спектроскоп, — объяснил я. — Я о нем уже рассказывал. Спектроскоп посылает на образец рентгеновские лучи, возбуждая атомы, а потом регистрирует длину испускаемых в ответ волн. Когда я пытался проделать это с живым астрофагом, номер не прошел. А теперь, когда волшебные блокирующие свет свойства исчезли, анализ пойдет привычным образом.
Спектроскоп издал сигнал.
— Отлично! Вот и результаты! Сейчас узнаем, из каких химических элементов состоит живой организм, не нуждающийся в воде!
Я посмотрел на жидкокристаллический экран. На нем высветились пиковые значения и соответствующие им элементы. Я молча переваривал увиденное.
— Ну? — торопила меня Стратт. — Что там?!
— Хм… Есть углерод и азот… но в основном образец состоит из водорода и кислорода. — Я с тяжким вздохом плюхнулся на стул возле аппарата. — Пропорция водорода и кислорода два к одному.
— И? — спросила она. — Что это значит?
— Это вода. Астрофаг на львиную долю состоит из воды.
Стратт раскрыла от изумления рот.
— Как?! Как может организм, обитающий возле Солнца, состоять из воды?!
— Наверное, благодаря умению поддерживать температуру 96,415 градуса Цельсия вне зависимости от окружающей среды.
— И что все это значит? — не унималась она.
Я обхватил голову руками.
— Это значит, что все мои научные статьи — полная ерунда.
Вот тебе раз! Удар ниже пояса. Все равно мне не нравилось в лаборатории. Видимо, туда пригласили более светлые головы, раз я лечу к незнакомой звезде на космическом корабле, заправленном астрофагами.
Ну и почему я здесь? Ведь я лишь доказал, как сильно заблуждался. Наверное, эту часть я вспомню позже. А пока нужно понять, что за звезда впереди. И почему мы построили корабль для доставки туда людей?
Все это важные вопросы, бесспорно. Но в данный момент я собираюсь изучить одно помещение на корабле, где еще не был. Складской отсек. Может, там найдется что-нибудь получше самодельной тоги.
Спускаюсь по лестнице в лабораторию, а оттуда еще ниже — в спальный отсек. Мои друзья по-прежнему там. По-прежнему мертвы. Стараюсь на них не смотреть. Внимательно осматриваю пол в поисках хоть намека на люк. Ничего. Тогда встаю на четвереньки и ползаю туда-сюда. Наконец, под койкой моего товарища по экипажу нащупываю едва заметный квадратный контур. Щель настолько тонкая, что я не могу даже ноготь туда засунуть.
Помнится, в лаборатории имелись самые разные инструменты. Уверен, там найдется плоская отвертка. Я бы мог поддеть крышку люка. Или…
— Эй, компьютер! Открой эту крышку!
— Уточните запрос.
Я указываю на люк.
— Это. Вот эту штуку. Открой ее!
— Уточните запрос.
— Эээ… открой люк в складской отсек.
— Разблокирую складской отсек, — отвечает компьютер.
Раздается щелчок, и крышка поднимается на несколько дюймов. В процессе открытия резиновая прокладка крышки рвется. Я даже не видел, что она там есть, настолько плотно пригнан люк. К счастью, я не попытался поддеть ее. Представляю, какое это было бы мучение.