— Понятно, психологи нас не обрадовали. Но неужели больше ничего нельзя поделать? — спросил я.
Стратт подтолкнула ко мне пачку бумаг, скрепленную степлером. Заглавие гласило: «Влияние длительного коматозного состояния на организм приматов и человека, а также негативные последствия. Авторы: Шрисук и др.»
— Прекрасно. И что это? — поинтересовался я.
— Исследование, проведенное одной развалившейся конторой из Таиланда. — Она задумчиво взболтала напиток в бокале. — Они погружали онкологических больных в искусственную кому на время проведения химиотерапии. Пациенты получали длительное лечение, не испытывая никаких страданий. А потом, когда наступала ремиссия или если лечение не помогало и оставался лишь переезд в хоспис, их будили. В любом случае, больные «пропускали» долгий мучительный период.
— По-моему, отличная идея.
— Если бы не одно «но»: высокий процент летальных исходов, — грустно произнесла Стратт. — Как выяснилось, человеческий организм попросту не рассчитан на длительное пребывание в коме. Химиотерапия назначается на месяцы, а потом часто делают повторные курсы. Ученые пробовали на приматах различные методики погружения в искусственную кому, но обезьяны либо погибали, либо просыпались в состоянии «овоща».
— Тогда почему мы об этом говорим?
— Исследования продолжились. На сей раз ученые обратились к истории пациентов, перенесших кому. Выбрали тех, кто вышел из длительного коматозного состояния без ощутимых последствий, и попытались понять, что у них общего. И ответ удалось найти.
Архивные бумаги «Роскосмоса» были для меня загадкой, зато я имел богатый опыт работы с научными докладами. Перевернув несколько страниц, я заскользил глазами по строчкам.
— Генетические маркеры? — спросил я.
— Да, — ответила она. — Ученые обнаружили набор генов, делающих человека «кома-резистентным». Так они окрестили новый феномен. Искомые последовательности оказались в составе так называемых «мусорных ДНК»[70]. Безусловно, это свойство почему-то возникло у людей очень давно в ходе эволюции и до сих пор мелькает в генетическом коде некоторых из нас.
— А уверены ли авторы исследования, что эти гены отвечают за «кома-резистентность»? — усомнился я. — Коррелируют с ней, да, но являются ли причиной феномена?
— Да, уверены. Такие же гены обнаружены и у низших приматов[71]. Что бы то ни было, оно восходит к древнейшей части эволюционного дерева[72]. Поговаривают, чуть ли не к самому водному предку[73], который периодически впадал в спячку. В общем, исследователи отобрали приматов с генами резистентности, и животные вышли из длительной комы без побочных эффектов. Все до единого.
— Ага, понимаю, куда вы клоните. — Я отложил документы. — Каждый кандидат сделает ДНК-тест на наличие генов кома-резистентности. В полете членов экипажа погрузят в кому. И им не придется действовать друг другу на нервы в течение четырехлетнего путешествия или предаваться размышлениям о скорой смерти.
— И это еще не все! — Стратт отсалютовала мне бокалом. — Раз экипаж в коме, вопрос с едой решается гораздо проще. Порошкообразная питательная смесь со сбалансированным составом поступает прямиком в желудок. Нет нужды в тоннах разнообразных блюд. Только порошок и замкнутая система рециркуляции воды.
— Звучит, словно мечта, ставшая явью, — улыбнулся я. — Вроде анабиоза в научно-фантастических романах. Но почему вы пьете алкоголь и так измотаны?
— Есть пара нюансов, — призналась Стратт. — Первое: нам придется разработать полностью автономную систему наблюдения и ухода за экипажем, введенным в кому. Если она сломается, все погибнут. Причем нужно не просто следить за показателями жизнедеятельности и подавать нужные лекарства через капельницу. Система должна уметь перемещаться, проводить с каждым подопечным санитарно-гигиенические процедуры, справляться с пролежнями, распознавать и лечить вторичные инфекции и воспаления, возникающие вокруг ранок от внутривенных катетеров и зондов-анализаторов. И тому подобное.
— Думаю, эти проблемы мировое врачебное сообщество уж в состоянии решить, — уверенно произнес я. — Воспользуйтесь вашим легендарным авторитетом, отдайте пару команд, и все будет сделано.
70
Мусорная ДНК — части геномной ДНК организмов, которые не кодируют последовательности белков. Единой концепции эволюционной роли и возникновения «мусорной» ДНК пока нет, однако существует мнение о том, что некодирующая ДНК эукариот представляет собой остатки некодирующих последовательностей ДНК, возникших при становлении жизни.
72
Эволюционное дерево (филогенетическое дерево, дерево жизни) — многоуровневая иерархическая структура, отражающая классификацию живых организмов и эволюционные взаимосвязи между различными видами, имеющими общего предка.