“Верно,” сказал он. Он указал на Стрэтта. “Я слышал, что у тебя сейчас божественная власть почти над всем миром.”
“Это преувеличение, - сказала она.
- Но не так уж много, - сказал я.
- продолжал Ределл. “Можете ли вы заставить Китай ориентировать свою промышленную базу на производство черных панелей? Не только они, но и почти все индустриальные нации на Земле? Вот что для этого потребуется.”
Она поджала губы. Через мгновение она сказала: “Да.”
- И ты можешь сказать этим проклятым коррумпированным правительственным чиновникам в Северной Африке, чтобы они держались подальше?”
- Эта часть будет легкой, - сказала она. “Когда все это закончится, эти правительства сохранят черные панели. Они станут индустриально-энергетическим центром мира.”
- Вот видишь,” сказал он. “Спасите мир и навсегда выведите Африку из нищеты, пока мы этим занимаемся. Конечно, все это только теория. Я должен разработать черную панель и убедиться, что мы сможем ее массово производить. Мне нужно было бы оказаться в лаборатории, а не в тюрьме.”
Стрэтт задумался. Затем она встала.
"Ладно. Ты с нами.”
Он потряс кулаком.
—
Я просыпаюсь в своей кровати, которая прикреплена к стене туннеля. В ту первую ночь был клудж с клейкой лентой. С тех пор я узнал, что эпоксидный клей хорошо работает на ксеноните, поэтому я смог прикрепить пару опорных точек и правильно установить матрас.
Теперь я каждую ночь сплю в туннеле. - настаивает Рокки. И примерно раз в восемьдесят шесть часов Рокки спит в туннеле и хочет, чтобы я наблюдал. Ну, до сих пор он спал всего три раза, так что мои данные о его периоде бодрствования немного скудны. Но он был довольно последователен в этом вопросе.
Я вытягиваю руки и зеваю.
“Доброе утро,” говорит Рокки.
Там кромешная тьма. Я включаю лампу, стоящую рядом с кроватью.
У Рокки есть целая мастерская на его стороне туннеля. Он всегда что-то переделывает или ремонтирует. Похоже, его корабль постоянно нуждается в ремонте. В этот момент он держит двумя руками продолговатое металлическое устройство, а двумя другими тычет во внутренности иглообразными инструментами. Оставшаяся рука хватается за ручку на стене.
“Доброе утро,” говорю я. - Я собираюсь поесть. Я вернусь.”
Скалистые волны рассеянно. - Ешь.”
Я плыву в спальню для утреннего ритуала. Я ем расфасованный завтрак (яичницу-болтунью со свиной колбасой) и пакет горячего кофе.
Прошло несколько дней с тех пор, как я в последний раз убиралась, и я чувствую запах собственного тела. Не очень хороший знак. Поэтому я вытираюсь губкой на станции для мытья губок и беру чистый комбинезон. Вся эта технология, и я не видел никаких средств для чистки одежды. Поэтому я принялся замачивать его в воде и на некоторое время помещать в лабораторный морозильник. Убивает все микробы, и именно они вызывают запах. Свежая, не чистая одежда.
Я натягиваю комбинезон. Я решил, что сегодня тот самый день. После недели оттачивания наших языковых навыков мы с Рокки готовы начать настоящие разговоры. Я даже могу понять его, не глядя на перевод примерно в трети случаев.
Я плыву обратно в туннель, допивая остатки кофе.
Хорошо. Наконец, я думаю, что у нас есть слова, необходимые для этой дискуссии. Вот так.
Я прочищаю горло. “Рокки. Я здесь потому, что Астрофаг делает Сол больным, но не делает Тау Кита больным. Вы здесь по той же причине?”
Рокки кладет устройство и инструменты на патронташ и поднимается по опорным рельсам к разделителю. Хорошо. Он понимает, что это серьезный разговор.
"да. Не понимаю, почему Тау не болен, но Эридани болен. Если Астрофаг не покинет Эридан, мой народ погибнет.”
- То же самое!” Я говорю. “То же самое, то же самое! Если Астрофаг продолжит заражать Сол, все люди умрут.”
"хорошо. То же. Ты и я спасем Эридани и Сола”.
”
“Почему другие люди на вашем корабле погибли, вопрос?” - спрашивает Рокки.
О, так мы собираемся поговорить об этом?
Я потираю затылок. - Мы...мы проспали всю дорогу сюда. Не нормальный сон. Особый сон. Опасный сон, но необходимый. Мои товарищи по команде погибли, но я-нет. Случайная удача.”
“Плохо,” говорит он.
“Плохо. Почему погибли другие эридианцы?”
“Я не знаю. Все болеют. Тогда все умрут.” Его голос дрожит. “Я не больна. Я не знаю почему.”
“Плохо,” говорю я со вздохом. - Какого рода больной?”
Он на мгновение задумывается. - Мне нужно слово. Маленькая жизнь. Одна вещь. Как Астрофаг. Тело Эридиана состояло из многих, многих из них.”