— И в этом есть логика, — заговорил я. — В ходе эволюции астрофаги научились жить на поверхности звезд. А значит, привыкли к постоянной бомбардировке потоками энергии и быстродвижущихся частиц.
Локкен указала на увеличенную схему каналов с астрофагами.
— Радиоактивное излучение будет надежно заблокировано. Главное, сделать достаточно плотный слой астрофаговой суспензии — тогда путь каждой частице преградит клетка астрофага. Одного миллиметра более чем достаточно. К тому же мы не добавим ненужную массу. Ведь изоляционным слоем послужит топливо. И если вдруг экипажу понадобится еще немного астрофагов, что ж, это станет дополнительным запасом.
— Хмм… «запас», который мог бы питать энергией весь Нью-Йорк двадцать тысяч лет.
— Вы это сейчас в уме подсчитали? — Она ошарашенно посмотрела на меня.
— Да, правда, кое-что я для себя упростил. Поскольку мы имеем дело с такими колоссальными объемами энергии, я взял за условную единицу годовой расход энергии Нью-Йорком, что примерно соответствует половине грамма астрофагов.
— А нам нужно два миллиона килограмм! — Локкен взволнованно потерла виски. — И если мы хоть где-то допустим ошибку…
— Тогда, не дожидаясь астрофагов, мы погубим человечество сами, — закончил фразу я. — Да. Я часто об этом думаю.
— И каков ваш вывод? Это самоубийство или реальный шанс?
— Это гениальная идея.
Локкен улыбнулась и смущенно отвела глаза.
Глава 14
Новый день — новое совещание. Кто бы мог подумать, что спасение мира окажется таким занудством? За столом в кают-компании собралась научная группа: я, Дмитрий и Локкен. Несмотря на громкие заявления о своей ненависти к бюрократии, Стратт все-таки назначила начальников отделов и устраивала ежедневные совещания. Иногда процедуры, которые мы особенно не любим, оказываются единственно рабочими.
Стратт, естественно, уселась во главе стола. Рядом с ней я увидел незнакомого мужчину.
— Внимание! Я хочу представить вам доктора Франсуа Леклера, — объявила Стратт.
— Здравствуйте! — Сидевший слева от нее француз нерешительно взмахнул рукой.
— Леклер — всемирно известный климатолог из Парижа. Я назначила его ответственным за мониторинг, анализ и, по возможности, нейтрализацию воздействия астрофагов на климат Земли.
— Всего-то? — пошутил я.
Леклер вяло улыбнулся в ответ.
— Итак, доктор Леклер, — продолжила Стратт, — нам приходят противоречивые сведения о том, чего именно ожидать от снижения солнечной энергии. Вряд ли найдутся хотя бы два климатолога, которые сошлись бы во мнении.
— Вряд ли найдутся два климатолога, которые сошлись бы во мнении о цвете апельсина, — пожал плечами Леклер. — Это, к сожалению, не точная наука. Здесь много неопределенности и, признаюсь честно, работы наугад. Наука о климате еще очень юна.
— Не скромничайте, — возразила Стратт. — Из всех специалистов вы единственный, чьи климатические модели неоднократно оправдывались за последние двадцать лет.
Француз молча кивнул.
— Мне прислали все возможные прогнозы, начиная от незначительных падений урожаев до полной гибели биосферы. — Стратт обвела рукой горы документов, которыми был завален стол. — Я хочу выслушать вашу точку зрения. Вы видели прогнозные расчеты динамики солнечного излучения. Что скажете?
— Это, безусловно, катастрофа, — заговорил Леклер. — Речь идет о вымирании целых видов, необратимых вытеснений биоценозов[118] по всей планете, кардинальных сдвигов в погодных циклах…
— Люди, — нетерпеливо перебила Стратт. — Я хочу знать, как и когда это отразится на людях. Меня не интересует, что будет с ареалом размножения каких-нибудь трехзадых ленивцев и куда денутся все остальные биоценозы.
— Мы — часть экосистемы, мисс Стратт, а не отдельно от нее, — возразил Леклер. — Растения, которые мы поедаем, скот, который выращиваем, воздух, которым дышим, — все это элементы единого целого. И они связаны друг с другом. Гибель биоценозов незамедлительно скажется на людях.
— Понятно. А теперь цифры, — проговорила Стратт. — Мне нужны ощутимые цифры, а не расплывчатые прогнозы.
— Как скажете, — нахмурился Леклер. — Девятнадцать лет.
— Девятнадцать лет?
— Вы просили цифры. Вот вам цифра. Девятнадцать лет.
— И о чем она говорит?
— По моим оценкам, столько осталось до того, как вымрет половина населения Земли. Девятнадцать лет.
После этих слов в каюте стало как-то особенно тихо. Даже Стратт не нашлась, что сказать. Мы с Локкен молча переглянулись. Правда, не знаю, почему, но мы обменялись взглядами. У Дмитрия на лице застыло изумленное выражение.
118
Биоценоз — исторически сложившаяся совокупность людей, животных, растений, грибов и микроорганизмов, населяющих относительно однородное жизненное пространство, связанных между собой, а также окружающей их средой.