– С кем ты там говоришь, Фостер? С девчонкой? Передай ей от меня привет! – лейтенант Эспиноза попытался всунуть свою физиономию в кадр. – Это все я! Без меня у них ничего бы не вышло!
– Отвали, Бади! – Фостер оттолкнул Эспинозу и ускорил шаг. – Прости, Джейн, это командир роты охраны. Бади и его парни его отлично сработали. Так что в этот раз мне придётся простить его дурные манеры.
– Похоже, у тебя там серьезные дела, – ответила Джейн. – А у нас все тихо. Сидим на базе безвылазно два месяца. Моралес уже начала читать по-русски! Учить ее - единственное мое развлечение здесь.
– Лучше так, меньше буду о вас беспокоится, – улыбнулся Рей.
– А я беспокоюсь о тебе все время, – вздохнула Джейн. – Ты там без меня во что-то точно влипнешь. Я тебя знаю. Учти, если к весне тебя не переведут, я брошу все к чертям и рвану к тебе в самоволку!
– Даже не думай! Я обещал тебе, Джейн, что все сам решу. Просто жди меня. Я знаю, это не просто. Поверь, я тоже ужасно скучаю.
Экран смартфона погас, и Фостер поспешно убрал его, словно это помогло бы отогнать тяжелое чувство стыда. В последнее время Рей совсем забыл о переводе. Слишком много всего навалилось, трудно было поверить, что пару месяцев назад Рей изнывал от скуки.
После ночи на болотах лейтенант Лю перенес операцию на ноге и провел две недели в госпитале. Рана заживала плохо. Без зама стало труднее поддерживать дисциплину, и когда этот педант и брюзга наконец вернулся, Фостер был ему искренне рад.
Келли так и не поймали. Рядовых из его бойцовского клуба заперли на гауптвахте. Прямо с больничных коек – под замок. Токсик с тех пор не проронила ни слова, хотя Рей навещал её несколько раз, а Итан вообще таскается к подруге каждый день. Что с ней будет дальше? Фостер не знал. Лю один раз заикнулся, мол, надо проинформировать ведомство, пусть забирают сержанта Токсик на переподготовку. Фостер запретил даже упоминать об этом.
Тело рядового Райли передали семье. Но командование решило замять скандал, историю о бойцовском клубе скрыли, представили все как потасовку между Келли и Райли на почве личной неприязни. Обещали отдать мастер-сержанта под суд, как только его поймают. Только никто его особо и не искал, кроме Хорхе Риоса.
Да и Риосу скоро стало не до беглого убийцы. Полицейский выяснил, что бойцы «Де Гача» засели на складе за городом и в автомастерской на окраине. По его источникам, они планировали силовой захват города. Решено было нанести удар первыми и зачистить обе точки одновременно, отправить две группы.
Операция готовилась в режиме строжайшей секретности. Эспиноза и Фостер собрали проверенных людей из роты охраны, специальной и технической роты. По документам оформили операцию как учения. Патроны заранее списали на стрельбы. Даже бронетранспортер удалось заполучить, почти чудом. В части вся техника давно не на ходу, и парни собирали детали с пяти машин, чтобы хоть одна заработала.
Выдвинулись на закате. Зама Фостер оставил на базе вместе бойцами спецроты, которые оставались на дежурстве и не могли покинуть часть. Фостер руководил штурмом склада, где засело не меньше сотни головорезов картеля, а группа из двадцати человек под руководством Хорхе Риоса отправилась к автомастерской. Полицейский проявил себя как настоящий профи. Раздобыл подробные планы обоих зданий, вместе с Фостером спланировал операцию. И действовал грамотно, осторожно, и жестко.
Обе группы начали штурм в двадцать два пятнадцать, с точностью до секунды. На стороне военных был фактор неожиданности. Но противники были отлично вооружены и бросались в бой так, словно им нечего терять. Инсект сразу ослепил бандитов тучами мошкары, и те стреляли почти вслепую, распухшими от укусов пальцами не могли нажать спусковой крючок.
Группа Фостера зачистила точку к полуночи, Риос с автомастерской управился ещё быстрее. Пленных было решено не брать – не было ни одного надежного места, где они могли бы оставить бойцов «Де Гача», и тех не освободили бы союзники. К тому же попытки допросить выживших о планах картеля не давали результата.
Своих раненых Фостер отправил в госпиталь с группой сопровождения и возвращаясь на базу удивлялся тому, насколько гладко прошла операция. Даже загордился немного. Хотелось трубить на всех углах о превосходстве военной подготовки солдат Северного Блока над грубыми методами картеля. Эспиноза мечтал, как устроит грандиозную попойку, чтобы хорошенько отметить победу.