Рей Фостер сам не заметил, как улыбнулся. Джейн Рейн говорила о книге с таким азартом и вдохновением, что он не смог устоять.
– Сколько? – спросил Фостер продавца по-арабски.
– Тридцать долларов, – ответил тот.
Фостер перевернул книгу, указал на ценник.
– Двадцать два с половиной. Я умею считать.
Джейн протянула деньги, но Рей не взял, расплатился из своих.
– Зачем, сэр?
– Потому что я покупаю эту книгу для себя. Ты так рекламировала своего Конан Дойля, что я захотел его прочесть.
– Но вы ведь одолжите мне её? – с надеждой спросила Джейн.
– Может быть, если будешь себя хорошо вести, не будешь меня нервировать, тогда я подумаю над этим. Когда сам дочитаю. И когда тебя выпустят с гауптвахты. Ты совершила побег из части, Рейн, готовься понести заслуженное наказание.
Он открыл перед ней дверь и вышел следом за Джейн на свежий ночной воздух. Огляделся. Пустая улица, тихий спальный квартал, ничего подозрительного.
– Экстра никогда не выпускают в город, сэр, – Рейн с удовольствием вдохнула ночной воздух, даже зажмурилась. – Вот и приходится уходить в самоволки. Я не пользуюсь этим без крайней необходимости, но последнюю книгу я дочитала две недели назад. Просила Моралес помочь, но Селеста принесла мне какой-то жуткий бульварный роман, с полуголым мачо на обложке. Ещё и обиделась, не поняла, чем меня её выбор не устроил.
Моралес! Надо узнать, как там у неё дела. Сержант почему-то ответила не сразу, только на второй звонок, сообщила, что машина приедет за ними минут через десять. Рею не хотелось ещё раз тратиться на такси, он попросил, чтобы фургон забрал их с Рейн тоже. Теперь нужно только выйти к главной дороге из лабиринта узких переулков.
Что ж, незапланированная прогулка по ночному городу ничем не хуже посиделок в баре, - решил Фостер. Они шли по кривым улочкам, половина из которых никогда не видела асфальта и в лучшем случае была покрыта неровной брусчаткой. Яркая краска на фасадах невысоких домов осыпалась, выцвела под безжалостным солнцем, но в окнах горел тёплый свет, плыли уютные ароматы пряной домашней пищи. Тишину нарушали звуки разговоров, музыка, быстрая речь с телеэкранов, иногда блеяние барана или сонное кудахтанье кур.
Фостер замедлил шаг, запрокинул голову в небо с яркими точками звёзд. Он представил на секунду, что просто идёт по городу с девушкой. Нет никакой базы, на которую надо возвращаться, он – не лейтенант, а она – не его сержант. Просто туристы, путешественники без особой цели, просто потому, что им это нравится.
Интересно, могла бы Джейн быть его подругой в мирной жизни? Нет, слишком мало у них общего, только армия могла столкнуть так близко людей настолько разных. Впрочем, в гражданской жизни они так же могли быть коллегами, а коллеги порой отправляются вместе в бар после рабочего дня.
Только после бара он провожал бы Джейн домой, а не на гауптвахту. Воображение Фостера живо нарисовало картину: они идут по ночному Далласу, вместо военной формы на нем светлая рубашка и джинсы. А Рейн одета в платье, простое, но ей очень идет. Подчеркивает стройную талию и открывает до колен её длинные красивые ноги. Они смеются, болтают, обсуждают босса и коллег и, наконец, останавливаются у её дома. Джейн показывает Рею свои окна. А Фостер не спешит уходить, ожидая, пригласит ли она его подняться…
Лейтенант встряхнул головой, прогоняя неуместную глупую фантазию. Всякая чушь приходит на ум! Всему виной, конечно же, виски. Фостер разозлился на себя за такие дурацкие мысли и прибавил шагу.
– Рейн, ты здесь? Не отставай, – прикрикнул он.
Слева, в неосвещенном узком переулке, прозвучали шаги, а потом щелчок затвора. Фостер потянулся к поясной кобуре, но Рейн оттолкнула его в сторону, закрывая собой. Выстрел! Ещё один! Девушка вскрикнула, покачнулась и ухватилась за плечо Рея.
Фостер стрелял в темноту, и, судя по выкрику и звуку падения – попал.
– Держись, Рейн!
Придерживая девушку, Рей вытащил фонарь и посветил вперед. Одного он действительно подстрелил — мужчина лежал на спине неловко подогнув ногу, пистолет зажат в судорожно сведенных пальцах, на груди расползается тёмное пятно. Второй метнулся за угол и скрылся. Фостер не стал его догонять: Джейн со стоном осела на землю.