– Вот в этом корпусе идет производство, – рядовой Гибсон показал на плане руин здание, находившееся в глубине промзоны. – Периметр обнесен забором с колючей проволокой, оцеплен, охраняется автоматчиками. Человек десять снаружи, сколько внутри здания – неизвестно. По углам забора установлены приборы, внешне похожие на глушители сигнала образца ЭКО-37-б. Предполагаю, по этой причине не работает связь.
– Что за производство? – спросил сержант.
– Были замечены пленные в респираторах и защитных очках, скованные цепями за ноги по двое. Охрана внутри здания в костюмах химзащиты. Предположительно, работа с опасными химикатами.
– Значит правы были умники из ЦРУ, когда говорили, что где-то под нашим боком Благословенный Союз химоружие клепает, – нахмурился сержант. – Масштабы производства?
– Один цех. Около десяти пленных работников. Похоже, производство как раз сворачивают. Наблюдали упаковку контейнеров в ящики со знаком химической угрозы, погрузку в фургон. Идет слив в цистерны излишков химикатов, разборка станков. Предполагаю, через два-три часа все работы будут закончены.
– Добраться до зоны действия сигнала и сообщить мы точно не успеем, – сержант хмурил лоб. – Нужно принимать решение на месте.
– Сэр, а если обезвредить глушители сигнала? – предложил рядовой.
– Это действие нас раскроет. Значит секретность будет уже провалена и столкновения не избежать.
– Штурмовать производство опасно, – сказал Фостер. – Нас слишком мало, вероятно, вдвое меньше.
– Согласен, – кивнул сержант. – Риск значительный. Но если фургон с химоружием уедет, мы его уже не найдем. Преследовать грузовик мы не сможем, у нас нет транспорта. Сообщить мы сможем слишком поздно, чтобы оставался шанс его найти и перехватить. И пленных скорее всего убьют сразу по окончании работы, я их порядки знаю. Придется идти на риск.
Фостер сжал зубы. Плохое решение, дурацкое. Но химическое оружие в руках врага – ещё хуже. Он не стал давить на сержанта, как старший по званию. Во-первых, это операция Веллера, во-вторых, тут балом правят разведчики и они свое дело знают.
– Начинаем операцию прямо сейчас. Войти надо тихо и быстро, – сержант Веллер начал инструктаж. – Заходим здесь, через главные ворота. Ривз и Цукер, вы снимаете часовых. А вы, – обратился он к Рейн и Фостеру. – Держитесь сзади, прикрываете.
– Разрешите обратиться, сэр, – Рейн неожиданно подала голос. – Часовых могу взять на себя. Будет очень тихо и быстро. Но мне понадобится одна дополнительная фляга с водой.
– Это зачем? – недоверчиво прищурился сержант Веллер.
– Она свое дело знает, сержант, – сказал Фостер. – Дайте ей флягу.
– Ладно, посмотрим, насколько правдивы слухи о твоих фокусах, – согласился сержант. – Гибсон, отдай сержанту Рейн свою воду.
Прячась на крыше полуразвалившегося корпуса, Веллер, Фостер и Рейн видели территорию производства сверху. Один корпус, обнесенный стеной с колючей проволокой, двухметровые вышки-глушители. Просторный двор, где идет укомплектовка груза. Четыре часовых по углам. Один у старых раздвижных ворот.
Рейн выдохнула, сосредоточилась и легким движением руки собрала воду из двух фляг в водяной шарик, который парил над её ладонями. Затем по её воле этот шарик пролетел по воздуху к часовому на воротах. Вода закружилась вокруг его головы прежде, чем бедняга успел что-то понять, просочилась в его ноздри и глотку. Часовой безуспешно раздирал руками лицо, но воду не достанешь. Он рухнул, катался по земле и вдруг замер. Захлебнулся.
– Неплохо, – одобрил сержант Веллер.
Рейн снова дернула пальцами, и вода из замерших легких мужчины снова собралась в шарик. Этот фокус Рейн проделала и со следующим часовым. Потом с ещё одним. Веллер спустился с крыши, чтобы вести группу.
Связи не было, все приказы отдавались жестами. Разведчики перелезли через забор и вошли на территорию. Первыми убили шофера грузовика, чтобы никто не вывез даже часть груза, пока идет штурм. Смотрящие за погрузкой обнаружили вторжение, открыли огонь из автоматов. Пленники попадали на землю, заползли под машину или в укрытие ящиков. Из окон заводского корпуса яростно отстреливались.
– Думаю, теперь секретность нас не волнует? – спросила Фостера Рейн.
Фостер кивнул. Она закатила глаза, запрокинула голову и раскинула руки. Фостер уже привык, что она делает так каждый раз, но поза всё равно казалась ему странной. Где-то вдалеке прозвучали раскаты грома, перекрывая автоматные очереди. Тяжёлые дождевые капли летели вниз сквозь дыры в брезенте. Мощный порыв ветра сорвал этот хлипкий покров и дождь полился с небес, напитывая ссохшуюся мертвую землю, смешиваясь с кровью раненых и убитых – своих и чужих.